Лорд Уильям увидел, как она вздрогнула, и у него хватило сил засмеяться.

— Да, принимаю курс лечения. Скоро ко мне вернется здоровье.

Несса спросила:

— Неужели вы действительно верите, что пиявки вам помогут? Мне кажется, они лишают вас последних сил.

Старик нахмурился. Эта нетерпеливая девица ничего не понимает — слишком уж молодая. Но вопрос она задала искренне, и он тут же улыбнулся.

Дерворд вышел на середину комнаты; желая просветить молодую графиню, он тронул ее за руку. Несса резко обернулась.

— Нет, госпожа, вы не понимаете истинную природу этого лечения. — Дерворд смотрел снисходительно, и это уязвило ее гордость. Он продолжал объяснять, причем так тщательно подбирал слова, как будто она была слабоумной: — Болезни высасывают силу из теплой крови, быстро текущей по венам, и только эти создания, выросшие в медленно текущей или в стоячей воде, способны отыскать эти болезни и отсосать их.

— А обычное кровопускание этого не делает? — спросила Несса. Она старалась держать себя в руках, хотя внутри у нее все клокотало.

— Нет, госпожа! При кровопускании теряется и плохая, и хорошая кровь. А если будем прикладывать пиявки три раза в день, то скоро мы увидим нашего лорда здоровым!

Несса ненадолго задумалась, потом спросила:

— Сколько дней вы его лечите?

— Сегодня будет ровно две недели. — Вечно подозрительный Дерворд смотрел с вызовом.

Несса не стала тратить время на этого мерзкого человечка и повернулась к свекру.

— Вызываю вас на спор, милорд. Вы прекращаете это лечение ровно на две недели. Потом, как благородный человек, вы скажете, какие полмесяца дали вам больше силы.

Лорд Уильям внимательно посмотрел на Нессу. Молчание затягивалось. Наконец он неуверенно отозвался:

— Я решу завтра. — Он сказал это на выдохе, и ему пришлось передохнуть перед тем, как продолжить. — Делайте свое дело и уходите поскорее, я хочу лечь.

Под враждебным взглядом Дерворда Несса принялась за работу. По крайней мере это на время отогнало другие тревоги. Вчера после ласковых слов и легких прикосновений Гаррика она ждала, что он придет к ней в комнату — в свою комнату. Но он не пришел. Он не мог пересилить себя и лечь с ней в постель, хотя и заявил, что ему нужен наследник. Прежде Несса отгораживалась от знаний о мужчине и женщине и теперь ничего не понимала. Она сказала себе, что в таком случае лучше не терзаться вопросами, на которые нет ответа, и почти преуспела в этом, когда заметила, что мысленно называет мужа Гарриком. Не следовало так думать о мужчине, который не желал близости с ней.

Несса так энергично размахивала метлой, что вскоре весь старый тростник оказался на большом куске домотканого полотна. Она вытащила полотно за дверь и, скатав его, завязала в узел. Когда же подняла глаза, увидела, что пиявок уже нет. Несса улыбнулась и сказала:

— Я оставлю узел у вас под дверью и пришлю за ним. До завтра не буду вас тревожить, но утром приду проследить, как настилают новый тростник. Отдыхайте, всего хорошего.

Несса, сидевшая перед небольшим камином в соляре, ужасно волновалась оттого, что ей достаточно было протянуть руку, чтобы дотронуться до ноги своего мужа. Так близко-и как будто за морями-океанами. Не будь у нее дурманящего страха за жизнь Гаррика, которому угрожал сэр Гилфри, она испытывала бы такое удовольствие, о котором и не мечтала, но этот страх и еще одно облачко на ее горизонте — они перекрывали все. Хотя за столом граф старался привлечь ее к общему разговору и часто в конце дня присаживался с ней перед этим камином, чтобы одарить улыбкой и какими-нибудь словами, он по-прежнему не приходил на ночь.

Несса напомнила себе, что нужно не жаловаться на то, чего не можешь иметь, а благодарить за то, что получаешь, и направила мысли на обзор достижений последней недели.