Один известный российский писатель, автор изящных, поэтичных и необыкновенно грустных конспирологических построений, посвятил исчезновению башни целый рассказ. В нем якобы проводилось собственное расследование, проливающее свет на истинный смысл произошедшего: сбежавший за границу офицер ФСБ поведал миру о том, что Останкинская башня на самом деле была замаскированной гигантской ракетой, и во время строительства под ней была вырыта огромная пусковая шахта – зеркальное отражение башни из пустоты (отражение из пустоты, а не башня – поясняет автор рассказа). Как всегда у этого талантливейшего человека, все сходилось: башня, строительство которой началось вскоре после первого полета советского человека в космос, только притворялась телецентром, а на самом деле была космическим кораблем, ждавшим своего часа. И вот она изготовилась к старту и скоро выстрелит в необозримое пространство, в котором затеряна наша планета, и начнется великая космическая Одиссея, целью которой будет контакт с далекими неземными братьями. (Нет, что-то все-таки не сходилось в том рассказе: одиссея? истинность факта полета в космос? И что, в конце концов, понесет эта дура иному разуму – «Камеди клаб»?) Рассказ был опубликован в журнале «НЛО» (литературная общественность тогда удивилась такому демократизму маститого автора). Злые языки язвили: жаль, нет литературного журнала Министерства обороны «ПВО». Шуточки из рассказа вроде «Чайная церемония». Тут Полоний, римский политический деятель и поэт (206–162 гг. до н. э.), оставим на совести автора.

В общем, башня погружалась в землю. После первых толчков даже пьяные оперативно покинули ресторан «Седьмое небо». Несколько упрямцев, о которых мы говорили выше, были эвакуированы милицией. Территория вокруг Останкинской башни была оцеплена внутренними войсками; президент лично приезжал на место ЧП и просил военных разобраться. Телевизионное вещание, понятно, сразу же прекратилось. Но не все.

Хитро прячась и нагло подкупая солдат из охраны, одна съемочная команда держалась еще недели три. Солдаты-срочники, привезенные из скучного Подмосковья, до болей в затылке напрягали глаза, рассматривая ходивших за оцеплением женщин, ухоженных, надушенных, со вкусом одетых, и, глядя на этих москвичек, страшно им было вспоминать тетю Нину, жалостливую повариху из третьей части. И представьте, что к такому солдату подходит ослепительная блондинка с густым, ленивым, будто бы постельным, утренним голосом, а у нее кроме голоса еще и глаза, и губы, и шея, и бедра, и черный лак туфель с открытым мыском, и женскую ступню с красным педикюром мучительно хочется положить себе в рот, – подходит и делает ему деловое предложение. Конечно, это невыполнение приказа, уход с поста, гауптвахта, военная прокуратура, трибунал, но… мы ведь в России живем, всегда можно договориться, карамельно тянет блондинка, и всем, кто мог бы тебя запалить, я предложила то же самое… Брешь в оцеплении пробита, крепость взята, в башню проникают продукты, оборудование, нужные люди. Солдат ждет разочарование, но они сами виноваты: из уклончивых постанываний блондинки совсем не следовало, что это будет именно она, и солдату дают другую блондинку, попроще, посуше, потверже, но он все равно не в обиде.