Дамаскус вошла в огромную залу. Щеки ее пылали и не только потому, что она бежала по лестнице, — девушка узнала волнующую новость.

— Посыльный от Джин Макдональд! Они дают бал в Эдинбурге, мы все приглашены!

Она обожала огромные приемы, прекрасно сознавая, что из всех гостей была самой хорошенькой.

— Ой, как здорово! Прием в их доме в Эдинбурге? — спросила Венеция, поправляя выбившийся локон, и, не дожидаясь ответа, повернулась к Парису: — А почему мы не можем завести там свой дом?

— Потому что тогда наша жизнь стала бы слишком простой и легкой, — едко заметила Шеннон. — Не пришлось бы скакать на лошади тридцать миль, а это очень укрепляет здоровье. К тому же собственный дом — слишком большое развлечение для многочисленных друзей. Ты только представь себе: они гостили бы у нас в таких прекрасных условиях!

Она стояла, уперев руки в бока, и эта поза еще больше подчеркивала ее роскошную грудь.

— Надеюсь, меня приглашение не касается, — сказала Александрия, намазывая лицо чем-то белым от веснушек. За последние полтора года она не очень изменилась, разве что подросла на пару дюймов.

— Если дядя Магнус держит дом в городе, почему мы не можем? — продолжала допытываться Венеция.

— Ради Бога! Венеция! Ты как собака, которая рычит из-за кости, — бросил Парис.

— Но почему нет? — не унималась сестра.

Парис раздраженно объяснил:

— Да пойми ты, Магнус идет на такие расходы, потому что пользуется домом круглый год. А вы сколько раз за лето съездите в Эдинбург? Ну, три-четыре, не больше.

— Магнус держит дом ради удобства своей шлюхи, — заметила Шеннон в свойственной ей наглой манере.

Парис накинулся на сестру:

— Он живет с Маргарет Синклер пятнадцать лет. Когда ты перестанешь называть ее шлюхой?

— Когда он наденет ей на палец обручальное кольцо, — заявила Венеция.

— Пусть даже она наденет кольца на все пальцы рук и ног все равно останется шлюхой, — упорствовала Шеннон.

— Александрия прошептала брату-близнецу:

— Бьюсь об заклад, Парис водит женщин в дом Магнуса.

— Повтори, что сказала, Александрия, — угрожающе потребовал Парис.

— Я сказала, что категорически отказываюсь ехать на этот вонючий бал к Макдональдам, — громко и упрямо заявила Александрия.

Старшие сестры удивленно посмотрели друг на друга и разразились гомерическим хохотом. Парис утер слезы от смеха.

— Боже мой, да ты самая большая лгунья из всех нас!

— Свойство, вполне достойное Кокбернов, — Александр чинно поклонился сестренке.

Оглядев сестер, Парис понял: Дамаскус, Шеннон и Венеция несказанно рады предстоящему балу — все они готовы к замужеству. Пятнадцатилетняя Александрия пока еще не слишком думала об этом. Он покачал головой. Сестры превратились во взрослых женщин, пока он гонялся за проклятыми Гордонами.

— Дамаскус, а кто принес приглашение? Почему ты не привела его, не предложила перекусить? — спросил Парис.

— Брат Джин, младший Макдональд, Скотти Макдональд.