— Ты такая стройная! Ты действительно уверена, что ждешь ребенка?

— К ноябрю у тебя будет сын, — пообещала она.

— А я думаю, внутри сидит крошечная девочка, вроде тебя, — Парис довольно улыбнулся.

— А может, там двое, — пошутила она.

В ту же секунду улыбка исчезла с его лица.

— Даже не думай об этом! Боже мой, я до смерти боюсь, как ты родишь хотя бы одного ребенка!

— Со мной все будет в порядке. Я так страстно хочу дитя, что ничего не может случиться. А с Александрией я поговорю.

— Узнай имя. И через неделю я их обвенчаю, — мрачно поклялся Парис Кокберн и крепче обнял жену.

В июне у Дугласов и Ленноксов были свадьбы. Дамаскус и Табризия подхватили Шеннон и Венецию и повели их в комнату Александрии. Табризия заперла дверь, все столпились у кровати.

— Что случилось? — спросила Шеннон.

Табризия тихо сказала:

— Александрия собирается рожать. Но отказывается назвать имя отца.

— О моя девочка! — воскликнула Шеннон. — Ты не знаешь, кто отец?

— Конечно, знаю! — негодующе воскликнула Александрия.

— Дорогая, мы все любим тебя. И единственное, чего хотим, — помочь тебе. Пожалуйста, скажи, кто он, и увидишь, как просто можно все уладить! — воскликнула Табризия.

Александрия тяжело вздохнула.

— Сначала я опозорилась, отправившись в тот рейд на Хантли, а потом опозорилась, забеременев.

— Так это один из проклятых Гордонов? — воскликнула Шеннон. — Парис убьет его!

— О Боже! Так не Адам ли Гордон? Неудивительно, что ты молчишь, — догадалась Табризия, чувствуя огромную тяжесть, придавившую ее.

— Когда он об этом узнает, наверное, разверзнутся небеса, — покачала головой Шеннон.

— Ради Бога, не говорите ему ни слова до свадьбы! — взмолилась Дамаскус.

— Все было ужасно, Александрия? — спросила Табризия, воображая наихудшее.

— Это было неизбежно. Адам Гордон и я влюбились друг в друга с первого взгляда, — тихо призналась она.

— Ты хочешь сказать, что тебя не насиловали?!

Венеция была в шоке от мысли, что кто-то из них по своей воле мог улечься в постель с кем-то из Гордонов.

Александрия без всякой надежды посмотрела на Табризию и повторила ее собственные слова:

— Ну, теперь ты видишь, как «все просто можно уладить»?

— Да уж, — фыркнула Шеннон, — только одна из нас может взять на себя смелость сообщить новость Парису.

Все посмотрели на Табризию.

— О, пожалуйста, только не я! — взмолилась она.

— Кроме тебя, некому — согласилась с сестрой Дамаскус. — Но только после свадьбы!

— Он же без ума от тебя, — заявила Шеннон.

Александрия робко посмотрела на Табризию.

— Ты носишь его наследника. Ничего плохого он тебе никогда не сделает. — Она умоляюще взяла ее за руки. — Пожалуйста, спроси Париса, можем ли мы с Адамом пожениться?

— Он не хочет подписывать даже мировое обязательство по приказу короля, — напомнила Табризия. — Как я могу просить его подписать ваш брачный контракт?

— Ты знаешь как, — насмешливо сказала Шеннон.

— Ты одна имеешь над ним власть, — чуть не плача, просила Александрия.

— Как только завершится свадьба и вы вернетесь в замок, я попробую сказать ему, но положительного результата не обещаю.