— Доколумбово искусство — моя область. — Вэлери крутила пальцами карандаш. В ее глазах читалось беспокойство. — До открытия выставки осталось меньше двух недель. Я сейчас готовлю эту церемонию.

— Кто может попасть на открытие? — быстро спросила Энни.

— Любой, кто за последний год пожертвовал музею Экерта более десяти тысяч долларов.

— Ой! — Энни откинулась на спинку стула. — Полагаю, что в этом случае я не смогу принять участие.

— Оливер приглашен, — неохотно сказала Вэлери. — Он в этом году сделал внушительный взнос. Как его супруга ты тоже приглашена. Но не хватайся за сердце — Оливер почти никогда не посещает такие мероприятия.

— Посмотрим, — пробормотала Энни, настроенная оптимистично. В последнее время Оливер был склонен к контактам. — О чем ты хотела поговорить со мной, Вэлери? Я сказала своей ассистентке, что буду отсутствовать всего час.

Девушка еще минуту смотрела Энни прямо в глаза, а затем отвела взгляд.

— Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетельницей этой сцены между мной и Оливером.

— Такие вещи случаются во всех семьях, — сочувственно сказала Энни. — У меня тоже есть старший брат.

Вэлери бросила на нее быстрый, полный любопытства взгляд.

— Оливер говорит, ты считаешь своего брата еще живым, несмотря на то что все думают, что он мертв.

— Не все так думают. Его невеста Джоанна тоже уверена, что он жив.

На лице Вэлери отразилось понимание.

— Должна быть, для тебя это тяжелое время. Представляю, как бы себя чувствовала, если бы Оливер вдруг пропал. При всем его высокомерии и нетерпимости я не мыслю себе жизни без него.

— С братьями всегда так, мне кажется. Ты просто привыкаешь к тому, что они есть.

— Точно, мы все привыкли к тому, что есть Оливер. Он для нас всегда был рядом, — тихо сказала Вэлери. — Когда умерла мама, мы надеялись именно на Оливера, хотя папа был тогда еще с нами. И брат

Был единственный, кто смог все сделать. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да, я понимаю.

— А после того как уехал папа, Оливер стал всем, что у нас было. Мы без него шагу не могли ступить. Оливер очень и очень надежный. — Внезапно Вэлери швырнула карандаш на стол. — Я его люблю, но, клянусь Богом, временами он бывает настоящим негодяем.

— Я знаю. — Энни слегка улыбнулась. Девушка бросила на нее острый взгляд.

— А ты его давно знаешь?

— Достаточно долго для понимания, что его стремление властвовать выше всяких пределов. Но я чувствую, Оливера можно переучить. Он в общем-то хороший человек. Мне кажется, при наличии времени я смогу поработать даже с таким сырым материалом.

— Вот как? — Поднимаясь на ноги, Вэлери бросила на нее раздраженный взгляд. — Что ты собираешься делать с Оливером? Выдрессировать его в нежного, мягкого, милого медвежонка?

Энни усмехнулась.

— Я не сказала, что способна на чудеса. Оливер напоминает мне золотого ягуара на этом плакате, сочетание дикости и ума. Но я посмотрю, что смогу с ним сделать.

— Желаю удачи.

— Спасибо.

— Он так чертовски упрям, — вздохнула Вэл.

— Он очень заинтересован в том, чтобы властвовать над людьми, — объяснила Энни. — Легко понять, почему это произошло. Только благодаря силе воли и невероятному самообладанию он смог сохранить семью и воссоздать состояние Рейнов.

— Полагаю, что так, но, с другой стороны, наши деньги создают нам слишком много проблем.