Начальник из службы исполнения наказаний зачитал приказ о расформировании отряда и рассылке нас всех по другим зонам. И мне от братков пришла малява, что я буду смотрителем в той зоне, куда меня переведут.

Голгофа и Воскресение

Все произошло так, как говорил Русий. Нас всех разослали по лагерям и зонам. И мы там создали свои группы верующих в Россию. День начинали с молитвы, добросовестно работали, учились в местной школе, поступали в институты и колледжи, получали образование, чтобы доходчивее доносить слова Русия до всех, кто любит нашу Россию. Наиболее достойных из числа освобождающихся я производил в сан священника храма России.

Вдруг как гром среди ясного неба пришла весть о смерти Русия. Как нам стало это известно из той организации, которая считается самой неподкупной? Да очень просто. Все как в старой книге «Месс-Мэнд», когда «работники великой всемирной армии труда» стали делать двойные стены во всех зданиях и бороться за то, чтобы они жили хорошо, а «паразиты» никогда. Так и у нас все общество делится на сидевших и не сидевших. Как бы на светлую часть и на темную. Так, по линии темной части и пришел рассказ о последних днях нашего проповедника.

Когда начали следствие об антиправительственной деятельности Велибога, то стало ясно, что дело его высосано из пальца, его бы в правительство нужно вводить, как человека, ратующего за государственные интересы, а сверху приходят указания досконально разобраться с ним.

Снова доложили, что состава преступления нет. Получили директиву: «Казнить нельзя помиловать». Выполняйте! А как выполнить? Иезуитский ход в директиве.

Тогда решили сделать профилактику Русию Велибогу. Посадить его в камеру смертников, то есть тех, кого по-новому на пожизненное осуждают. Пусть посидит там, а потом выпустят. Пусть сам решает, что с ним будет, если продолжит свою деятельность по прославлению России. И директиву выполнят как бы дословно. Руки умоют.

Одели Русия в полосатые одежды и привели в камеру. А там пять человек ожидают отправки в тюрьмы. Стали знакомиться, кто и за что. И вдруг встает верзила и говорит:

— Братцы, да это же к нам от органов засланный. Он говорит, что он Русий Велибог, а Русий Велибог это я. Это мне, подкидышу, такое имя в детдоме дали. Таких имен больше нигде нет. Да и не нравилось оно мне, поэтому я и сбежал по малолетству из приюта. Прибился к добрым людям, которые и обучили меня нашему нелегкому ремеслу. Ну-ка, расскажи, стукачок, зачем тебя в наш теплый коллектив заслали?

И начал Русий им о России и Руси рассказывать. Долго рассказывал, пока не остановили его:

— Гладко, парень, говоришь, да только Русь твоя нас к пожизненному наказанию приговорила. Уж лучше бы шлепнула, чем вся оставшуюся жизнь сидеть в четырех стенах без общения с кем-либо.

— Это Бог, а не Россия, дал вам такое наказание за грехи ваши, предоставил вам возможность хоть в тюрьме стать людьми, созданными по образу и подобию Божьему, — сказал Русий. — Кто его знает, возможно, что и вы найдете способ трудами своими как-то оплатить причиненное вами зло. Как получится.

Тогда смертники создали свой суд, чтобы приговорить его к такому же наказанию, к кому приговорены они. Три человека отдали голос за смерть, два были против. И убили Русия прямо в камере. Вот и получилось, что государство его не казнило — помиловало, да только смертники не помиловали, но они от лица государства не выступали.

Похоронили Русия во внутреннем кладбище.