— Семнадцать лет и пять месяцев, — дал я ответ.

— Как граф Онте Ристо в замке В? — спросили меня.

— Да, у нас тоже есть такая история, — подтвердил я.

— Это профессор Отье, — пропел аппарат. — Скажите, через какое время вы будете на орбите Емли? Какой вес вашего корабля? Какой длины нужна посадочная площадка?

— Длина корабля тридцать шесть метров, размах крыльев двадцать четыре метра, посадочная масса около ста пяти тонн. Необходимо не менее двух тысяч метров посадочной полосы. Выход на орбиту Емли через десять суток, — сообщил я.

— О вашем прибытии будет сделан доклад в Лиге Наций, — сообщил профессор. — До связи.

— До связи, — отстучал я.

Мне просто повезло. Нашлась добрая душа, которая решила проверить сообщенную информацию и сделала это, заручившись поддержкой научных работников. Представляю, что начнется в Лиге Наций после доклада профессора Отье. Не все страны смогут принять мой корабль. Это раз. Не всем нужен я. Это два. Неизвестно, какую идеологию я привезу с собой. И почти всем нужен я, так как полеты в космос предполагает наличие сильно развитой науки и техники. Это три.

Запела «морзянка»:

— Сне-жи-нин, — прочитал я. — Сне-жи-нин.

— На месте, — отстучал я.

— Ты похож на человека? — спросила меня дама.

— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил я.

— Я думаю, что похож, — отстучала Емля, — а ты действительно офицер?

— Да, — ответил я.

— А у тебя есть лошадь? — спросила собеседница.

— Есть, стоит рядом и ржет, — отшутился я.

— Как ржет? — спросили меня.

— Вот так и ржет, как все другие лошади, летающие в пассажирских самолетах, — ответил я.

На Емле поняли, что это шутка, но как-то очень долго понимали ее.

— Снежинин, ты усский, — спросили меня.

— Я - русский, — ответил я, — а кто такие усские?

— Усские это те, которые живут в Оссии, — сообщили мне. — Как твое имя?

— Мое имя Олег, — сказал я, — а как зовут тебя?

— Мариэтт, — отстучала девушка, — я пишу о тебе в газету и хочу быть все время рядом с тобой.

— Очень приятно. А если я такой же, как звонарь Квазимодо? — спросил я.

— У нас он называется Вазимодо, но его любили все женщины, — сообщила Мариэтт.

— И ты собираешься меня любить? — не удержался я от вопроса.

— В стране, где выращивают пони, советуют не торопиться, — ответила девушка.

— В моей стране тоже так говорят. А вдруг ты мне не понравишься? — спросил я.

Через какое-то время пришел вопрос:

— Это почему я тебе не понравлюсь? — я так и чувствовал раздражение в голосе девушки.

— Мне не нравятся любовницы вашего Вазимодо, — продолжал я интриговать.

— Я тебя ненавижу, — пропела мне морзянка и пропала. Весь эфир был забит разнотонной «морзянкой», но эта была особенная.

После этого разговора на меня стали выходить сотни радистов и предлагали начать радиообмен именно с ними. Пришлось никому не отвечать, чтобы не вызывать ненужного ажиотажа. Я отправлял официальное обращение от имени Земли, но на него никто не откликнулся, кроме Мариэтт, поэтому я и буду поддерживать связь только с ней, игнорируя всех других.

Если она действительно пишет в газету обо мне и для этого поддерживает связь, приглашая профессоров, то сейчас должно начинаться соблазнение меня всеми благами и условиями пребывания.