|
Зато купе были огромными. Наше купе в спальном вагоне было практически одной комнатой с туалетом и умывальником. По сторонам огромные диваны, обитые бархатом. Выдвижной ящик для багажа. Тяжелые занавески на окнах. И неистребимый запах горелого угля, вырывающийся из трубы и стремящийся проникнуть в каждую щелку вагона. В классном вагоне наглухо заделанные окна и вентиляционный люк сверху с фильтрами, но все равно фильтры не спасали полностью от угольной пыли. Через час после мытья руки становились грязными, что очень хорошо видно при мытье. Все, что в кинофильмах смотрится как стерильное, на самом деле стерильным никогда не было.
Свои впечатления от поездки я выразил в стихотворной форме: И постукивание колес на стыках отбивает четкий такт. Не собьешься. Днем я стоял у окна, курил (быстро я пристрастился к курению, нужно отвыкать, ведь у меня еще обратный полет, а такой вентиляции, чтобы очищать воздух от никотина, на корабле не предусмотрено, сигнализаторы будут в состоянии постоянной пожарной тревоги) и смотрел на пробегающие западновропейские пейзажи. Не похоже, что здесь была Первая мировая война. Вропейский раздрай коснулся в основном полей сражений, но не городов. Не было средств доставки оружия поражения противника на дальние расстояния. Огромные орудия, стрелявшие на расстояния свыше 10 км, предназначены в основном для устрашения, потому что у них ограниченный запас прочности ствола и нет никакой точности в стрельбе по целям. Потому города и не пострадали, что городских боев и осад крепостей-городов почти что и не было. В Ерлин мы приехали в двенадцать часов пополудни. Нас встречал посол Ранции в Ермании и представитель ерманского министерства иностранных дел. Все честь по чести. Приветствия. Обмен любезностями. Проход в машину. На мой мундир все смотрели с большим интересом. Особенно выделялась звездочка с серпом и молотом на летной кокарде. Не было таких кокард ни у кого, но красная звездочка с плугом была, и была она в том государстве, которое было опасно возможными социальными потрясениями в других странах. Только что закончилась попытка экспорта революции в так называемую Вропу, которая до недавнего времени была составной частью Оссии. Неудачная попытка, которая немного остудила головы мечтателей из Кремля. Все западные газеты пестрели сообщениями о поражении красного маршала Ухачевского и победе ольского маршала Илсудского. Часть войск красной Оссии интернирована в Ермании, часть — помещена в концлагеря на территории Ольши. Разместили нас в гостинице среднего класса. Все культурно, пристойно. Пища скромная. Хлеб тонкими ломтиками и в малом количестве. Маленькие кусочки масла со вкусом маргарина. Жиденькое варенье в качестве джема. Супы-пюре. И везде надписи, что блюдо стоит столько-то пфеннигов, но платить за него нужно несколько марок, потому что Ермании нужно выплачивать огромную контрибуцию таким-то и таким-то странам. Лучшего способа для нагнетания ненависти к победителям трудно придумать. У нас на Земле все было точно так же, только с разницей в шестьдесят лет. Как два маятника, качаются в унисон, только один маятник начал качаться на шестьдесят лет раньше, но второй маятник качается в раздумье: а что если начать качаться быстрее и пробежать эту разницу за пару пятилеток?
Германия
На следующий день встреча с президентом Еймарской республики Фридрихом Бертом. В Ермании все прекрасно. Восстанавливается мирная жизнь. Фронтовики недовольны условиями Ерсальского мира. Но кто бывает удовлетворен условиями мира, подписанным в безвыходном положении? Коммунисты заставили выйти Оссию из войны и коммунисты же заставили Ерманию подписать мирное соглашение. Вывод один — главную опасность для будущего представляют коммунисты и им сочувствующие. Именно они и развяжут следующую мировую войну. Ермания — часть современной Вропы и такою и останется на протяжении столетий. |
