– Безупречное построение. Но, между прочим, может положительно повлиять на людей из министерства, потому что там любят, чтобы в деле была умеренная доза правдоподобия и логики.

– Ты стал выражаться, как Атертон.

– Нет, это Атертон выражается, как я.

– Прошу прощения. А кстати, что вы думаете по поводу машины Лемана? Если его убили в баре, то как машина могла оказаться напротив его квартиры?

– Мы пока склоняемся в пользу того, что ее пригнал к дому Слотер. И в самом деле, не мог же он ее оставить напротив своего бара. Если у него хватило ума, чтобы без посторонних глаз совершить убийство, то вполне достало бы, чтобы позаботиться и об этом.

– Он умеет водить машину?

– Говорит, что нет, но это еще ничего не значит. Много людей, никогда не державших экзамена по вождению, отлично с этим справляются, и к тому же, подобные утверждения невозможно доказательно опровергнуть. Но если он действительно пригнал машину в Каслнау, в ее салоне обязательно должны остаться следы его пребывания – будь то хоть единственный волосок с его головы, – и эксперты судебной медицины их обнаружат.

– М-да, понимаю. Вы уже достаточно распутали это дело, или я не права? Я имею в виду, что у вас уже есть обвиняемый, и прочее. Наверно, больших проблем не будет?

– Не должно быть. Все как обычно, – ответил он осторожно. – А почему ты спрашиваешь?

– Потому что у меня завтра концерт. Это будет большой гала-концерт с благотворительной целью, а после, как водится, торжественный прием. Мне предложили один гостевой билет, и я бы очень хотела, чтобы ты им воспользовался.

На лице Слайдера отразилось сомнение.

– По-твоему, мне там должно понравиться? Мне не нужно надевать туда смокинг?

– Вполне сойдет и обычный костюм. Я не гордая. И конечно же, тебе там понравится. За музыку я ручаюсь, а если прием окажется скучным, мы с тобой оттуда улизнем и поужинаем в «Ла Барка». Ну как, принимается?

– Отлично. Я «за».

– Я надеялась, что ты с радостью примешь мое приглашение. Не часто ведь приходится присутствовать при таких грандиозных событиях. Там будут члены королевской семьи, ложи концертного зала заполнят важные персоны и заправилы шоу-бизнеса, состоится сбор добровольных пожертвований.

– Ну, в таком случае, я просто сочту за счастье там находиться.

– На этот вечер достать билеты практически невозможно, – сказала она строго. – Они расстаются со своими прежними владельцами за сумму, гораздо большую, чем неподписанный Джеффри Арчер.

Когда Слайдер, преодолев последнюю ступеньку, достиг наконец верхней лестничной площадки, дверь лифта неожиданно раскрылась и из кабины, подобно «Королю-демону», выскочил Бэррингтон, и взгляд его налитых кровью глаз замер на нем.

– У меня. Пять минут, – пролаял он и, повернувшись на каблуке, как на шарнире, умчался прочь.

Слайдеру кое-как удалось разобраться, что услышанное им являлось приказом, а не случайным набором звуков, и он поплелся в сторону кабинета начальника, ориентируясь по едва уловимому запаху серы, который примешивался к воздуху в коридоре департамента. Трезво оценив возможности своего организма, с учетом разницы в метаболизме у него и у Бэррингтона, Слайдер понял, что отпущенных ему пять минут может хватить, только чтобы вовремя добраться до двери. О чем же пойдет речь на этот раз? Оконный блок в комнате для агентов? Длина бакенбардов у Биверса? Съедобные отпечатки пальцев Мак-Ларена на представляемых им рапортах? Главная беда была в том, что соблюдение принципа «любо-дорого-посмотреть» требовало чрезмерных усилий.