Доктор Уэзим, посчитав свою миссию выполненной, собирался уже уходить.

– Я измерил температуру тела. Смерть наступила, по-моему, где-то час-полтора назад. Непосредственная причина – удушье в результате серьезного повреждения дыхательного горла. Других внешних признаков, которые могли бы говорить о физическом насилии, я не обнаружил. – Он натянуто улыбнулся. – Остальное определит доктор Камерон. Да, и еще: вы не станете возражать, если я, перед тем как уйти, окажу помощь несчастной, которая рыдает внизу?

Пока Атертон ходил провожать доктора, Слайдер осторожно приблизился к телу и внимательно изучил детали, которые помогли бы ему восстановить картину случившегося. Особого труда это не потребовало, потому что печальная история Ронни читалась по ним, как по книге. Нагнулся над раковиной и полоснул себе по горлу. Возможно, из-за угрызений совести, решив, что по его вине и так уже было слишком много хлопот. Перерезав горло, он выронил нож и повалился на пол, забрызгав раковину еще и снаружи.

– Это Мэнди его первая обнаружила, – сообщил Атертон, снова присоединившийся к своему шефу. – Она проводила время за тем, что занимала собой одного джентльмена в комнате, которая находится, если ты не забыл, прямо под этой. Как только ее друг ушел, ей захотелось приготовить себе кофе. Она подошла к рукомойнику, и тут сверху на нее что-то капнуло. Подняла голову, а там, сквозь щель в потолке, просачивается кровь. Так что, шеф, теперь мы знаем, как это получилось.

Но Слайдер уже не только знал, но и мог видеть, как это получилось. Пол под умывальником был застелен квадратным куском линолеума, но в нем имелись прорези для труб, проходивших через межэтажное перекрытие. Линолеум прилегал к трубам совсем неплотно; то же относилось и к перекрытию.

– Водопроводная сеть проходит через комнату Мэнди. Она говорит, что в темноте ей было видно, когда наверху горел свет. Поэтому и кровь...

Кровь сначала растеклась по линолеуму, а потом нашла себе путь вниз, через зазор между трубами и полом. Она быстро загустела, и на Мэнди упали всего лишь две небольшие капли, сыгравшие, тем не менее, очень значительную роль.

– А тот человек на лестничной площадке – это что, ее клиент?

– Нет. Кстати, он уже ушел. С ним занималась другая девушка, Морин. Когда Мэнди завизжала от ужаса, они оба выскочили на лестницу, думая, что с ней случилось что-то серьезное. А возмущался сей господин тем, что, по его мнению, он проявил гражданское мужество, оставаясь с девушками до прибытия полицейских, – те же, вместо благодарности, захотели узнать его имя и адрес; ну, а это он, естественно, желал бы сохранить в тайне.

– Что можно сказать о ноже?

– Им пользовались уже достаточно долго. Другие два ножа, из одного с ним набора, обнаружены в ящике кухонного стола. Они отличаются только размерами.

Слайдер с тяжелым вздохом склонился над убитым и слегка приподнял его голову. Горло было перерезано по линии от левого уха, вниз, до основания шеи с правой стороны, и это, в целом, характерно для подобных самоубийств, совершаемых правшами; но то, что самоубийца с одного маху, нанеся себе глубочайшую рану, перерезав все основные сосуды, никак к типичным случаям отнести было нельзя. Глаза не были закрыты, но видеть уже не могли, и своей замутненностью с сероватым наплывом напоминали глаза задохшейся рыбы. Слайдер осторожным движением прикрыл у мертвеца веки и, выпрямившись, огляделся по сторонам.

– Здесь необычно то, что такая длинная рана нанесена одним движением руки, – поделился своим наблюдением Атертон. – Разрез очень глубок и имеет ровные края; не видно, чтобы лезвие хоть чуть-чуть виляло.

Рука не виляла. Совсем как в баре. Расчлененный труп, с которого все и началось.

– Да, но он умел ведь обращаться с ножами, – сказал Слайдер.