— Ты его так убьёшь! — в голосе Лобанова звучала досада. — Нам нужны ответы, а не труп.

Он подошел к Страйкеру и рывком поднял его голову за слипшиеся от крови волосы. Лицо допрашиваемого представляло собой жуткое зрелище — глаза закатились, показывая белки с лопнувшими капиллярами, челюсть дрожала в конвульсиях, по подбородку стекала тонкая струйка кровавой пены.

— Ну вот, посмотри, до чего ты его довела! — Егор сердито посмотрел на напарницу, машинально поправляя манжету рубашки, забрызганную кровью допрашиваемого. — А если он потерял рассудок?

— А это мы сейчас проверим! — Анна снова потянулась к печати. Печать начала потрескивать.

— Нет! — хриплый крик Страйкера прозвучал неожиданно громко. Его глаза полыхнули оранжевым огнём — характерный признак оборотня, готового к трансформации. — Я расскажу всё, что помню и знаю! Только убери эту конченую суку подальше от печати!

Анна с довольной улыбкой опустилась на стул, закинув ногу на ногу. Она расстегнула верхнюю пуговицу пиджака и поправила серебряную шпильку в волосах — любимый жест, означающий, что допрос входит в финальную стадию.

— Я не помню, как очнулся, — начал Страйкер, с трудом ворочая языком. Каждое слово давалось ему с видимым усилием — регенерация, обычно свойственная оборотням, почти не работала после того, как Волконский каким-то образом очистил его от волчьей проказы. — Меня вытащили из могилы, это точно помню, помню жар, боль… и как чья-то рука схватила меня за шиворот. И я понятия не имею, почему вы нашли мои останки!

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— После был какой-то непонятный мужчина в кожаном плаще, с усищами под носом и квадратными очками. Такие старомодные, в толстой металлической оправе. — Страйкер нахмурился, пытаясь вспомнить детали. — Положил мне руку на голову и сказал, что я теперь буду жить для него. Потом были задания, четыре вылазки в иномирье по его приказу. Мне нужно было пробраться в академию. Зачем — не уточнялось. В академии я встретил нежить, но они, как и я, не понимали, что мы частично мёртвые.

— Раз ты, как утверждаешь, грёбаный мертвец, — Анна подалась вперед, — то почему твоё сердце бьётся? Почему кровь течёт по венам? И почему от тебя не исходит смрад… как от падали, которой ты, впрочем, был и при жизни!

Егор деликатно откашлялся, поправляя узел галстука:

— Есть еще один существенный нюанс. Нежить не может превращаться в оборотней — это давно доказано и подтверждено десятками исследований. — Он достал из внутреннего кармана пиджака платок, промокая выступивший на лбу пот. — Любой вервольф, оборотень-медведь или змеелюд после поднятия некромантом теряет способность к трансформации. Это базовые основы некромантии.

Страйкер лишь пожал плечами.

— Я не знаю, — в его голосе звучала искренняя растерянность. — Я просто… существую.

— А почему тогда артефакт-детектор нежити на тебя не реагирует? — спросила Анна. — Если бы ты был поднятой нежитью, он бы нам сообщил.

Страйкер медленно поднял голову. Его взгляд из-под спутанных волос был странным.

— А вы об этом спросите того мальчишку, — его голос внезапно стал низким и хриплым. — Того, кто смог сразиться со мной на равных и выкинуть в этот мир. — Он оскалился, показывая заострившиеся клыки. — Он, похоже, знает куда больше, чем все ваше хваленое Бюро.

Анна и Егор переглянулись. Егор едва заметно кивнул в сторону двери. Они вышли в коридор.

— Мальчишка значит. — Егор прислонился к стене, разминая затекшую шею.

Они синхронно повернулись к молодому агенту, дежурившему у двери. Совсем еще мальчишка — свежий выпускник академии БМБ.