Женщина внезапно заерзала на стуле. Ей около тридцати — типичная вторая жена. Но вид увядший, словно темп жизни с Роджером Кэмденом оказался ей не по плечу. И Онг охотно верил в это. Каштановые волосы, карие глаза, смугловатая кожа — почти красавица, если бы не мертвенная бледность. Коричневое пальто, не дешевое, но и не модное, туфли, наводящие на мысль об ортопедической обуви. Онг проверил свои записи: ее зовут Элизабет. Похоже, люди часто забывают ее имя.

По сравнению с женой Рождер Кэмден, казалось, прямо—таки излучал энергию. Мужчина за пятьдесят, в деловом костюме итальянского шелка. Чтобы вспомнить его имя, Онгу записи не потребовались. Карикатура этой физиономии красовалась на первой полосе вчерашнего выпуска "Уолл—стрит джорнэл" — недавно Кэмден сорвал крупный куш на инвестициях в транснациональную информационную систему.

— Девочка, — произнесла Элизабет Кэмден. Онг не ожидал, что она заговорит первой. Ее выговор свидетельствовал о принадлежности к высшему британскому обществу. — Блондинка. Глаза зеленые. Высокая. Стройная.

Онг улыбнулся:

— Думаю, вы знаете, добиться желаемых изменений внешности легче всего. Однако фигура зависит от генетической предрасположенности. От того, как вы будете кормить ребенка, естественно...

— Да, да, — перебил Роджер Кэмден, — конечно. А теперь — интеллект. Высокий интеллект. И бесстрашие.

— Простите, мистер Кэмден, личностные факторы еще недостаточно хорошо изучены, чтобы обеспечить генети...

— Я только сравниваю. — Кэмден изобразил добродушную улыбку.

— Способности к музыке, — подсказала миссис Кэмден.

— Опять—таки, миссис Кэмден, можно гарантировать только предрасположенность.

— Этого достаточно, — заметил Кэмден. — Разумеется, прекрасное здоровье.

— Конечно, — заверил доктор Онг.

Клиенты молчали. Пока что их список был довольно скромным, учитывая возможности Кэмдена; в основном клиентуру приходилось отговаривать то от заказа взаимоисключающих способностей, то от слишком больших изменений генотипа, а некоторые почему—то воображали, что за деньги им тут сотворят чудо. Онг ждал. Атмосфера накалялась. Становилось жарко.

— И еще, — произнес Кэмден, — отсутствие потребности во сне. — Элизабет резко отвернулась и уставилась в окно.

Онг взял со стола магнитный зажим для бумаг.

— Позвольте спросить, как вы узнали о существовании этой программы? — поинтересовался он как можно любезнее.

Кэмден широко улыбнулся:

— Так вы не отрицаете ее существования? Снимаю шляпу, доктор.

Онг сдержался:

— И все же откуда вы знаете?

Кэмден сунул руку во внутренний карман пиджака. Шелк сморщился и натянулся; тело и костюм принадлежали к разным слоям общества. Онг вспомнил, что Кэмден — иагаист, личный друг самого Кенцо Иагаи. Кэмден протянул Онгу копию спецификации программы.

— Не ищите утечку в вашей системе информации, доктор. Ни вы и никто другой ее не обнаружат. Далее. — Он внезапно наклонился вперед, чуть понизил тон. — Мне известно, что вы создали двадцать детей, совсем не нуждающихся во сне, что до сего момента девятнадцать из них здоровы, умны и психически нормальны. Более того, они развиваются, опережая свой возраст. Самому старшему уже четыре года, и он умеет читать на двух языках. Я знаю также, что для открытой продажи вы собираетесь предложить эту программу только через несколько лет. Но я хочу приобрести ее для моей дочери сейчас. За любую назначенную вами цену.

Онг встал:

— Я не уполномочен обсуждать с вами этот вопрос, мистер Кэмден.