Мест, представлявших особый интерес, в клане было три. Школа, библиотека и больница. Хотя все три места сильно отличались от привычных мне, потому что школа больше походила на военное училище, только курсантов после учебы домой отпускали, библиотеку правильнее назвать хранилищем свитков сомнительной ценности, а больница занимается примерно тем же, чем и госпитали времен Великой Отечественной. То есть как можно скорее ставит в строй раненых.

Кстати, по поводу чакры. Система циркуляции формируется еще до рождения, а осознанно развивать её можно лет с пяти, хотя ирьенины советуют подождать до девяти-десяти во избежание эксцессов. Мощь очага нарастает ступенчато, по мере перестройки организма из детского в подростковый и из подросткового во взрослый, каналы кейракукей развиваются линейно, причем как количественно, так и с точки зрения пропускной способности. В принципе, искусственными методами очаг можно раскачивать и дальше, и шиноби занимаются этим в обязательном порядке, но после лет двадцати пяти — тридцати эффективность методик падает и прибавка невелика.

Отношения с ирьенинами у меня сложились неплохие, благодаря репутации девочки умненькой и послушной, поэтому Оками-сама, глава отделения патологий кейракукей и по совместительству куратор школьников, дала согласие на начало тренировок с чакрой. Мне тогда еще и семи не исполнилось. Конечно, ни о каких техниках речи не шло — только медитация, неподвижная или динамическая, для повышения контроля и чувствительности собственного организма. Заодно детишкам давали тесты на наличие сенсорных способностей и предрасположенность к инь-свойству, редкому у Узумаки и потому ценному. С инь я пролетела — несмотря на хорошие запасы, для создания гендзюцу она не подходила по ряду параметров, так что не быть мне иллюзионистом, а вот слабенькие сенсорные способности нашлись. Настолько слабенькие, что развивать их наставники начали исключительно из дружелюбия да уважения к просьбе представительницы правящей ветви.

Лучше бы не развивали, наверное.

Сенджу в деревне появляются часто. Союз между нашими кланами заключен так давно, что никто уже и не помнит, когда Узукаге и глава Сенджу впервые распили церемониальную чару. Мы часто роднились — их кеккей генкай, мокутон, очень нестабилен, а наша кровь способствует сохранению наследия — настолько, что иногда Сенджу называют младшей ветвью Узумаки, и совершенно неправильно. Это самостоятельный великий клан, пусть и малочисленный благодаря непрерывным войнам и идиотизму старейшин. Генетикой они увлеклись, придурки…

В тот день Юмико-сама вернулась домой необычайно рано. Она когда-то была довольно многообещающим чунином, пока на одном из заданий не получила серьезные травмы, неизлечимые лучшими медиками. Сейчас занимается изготовлением печатей на продажу и работает в администрации, общается с купцами (в силу характера — не слишком успешно). Обычно она приходит домой часов в восемь, когда служанка Кана-обаа-сан уже накормит нас ужином, и около часа проводит в додзё, сидя в медитации. Поэтому нас с Мику несколько удивило, когда вдруг её мать внезапно забрала нас с занятий, привела домой и, крепко сжав губы, с напряженным лицом начала обряжать в дорогие праздничные кимоно.

— Ока-сама, мы куда-то идем? — первой не выдержала Мику.

— Мито-сама желает вас видеть, — без выражения ответила опекунша.