— За это ты мне и нравишься, — сказала она, волнуясь, что она, возможно, и заставила его почувствовать себя не в своей тарелке, взваливая все на свои плечи.

— Я такой. — Он не смотрел на нее, его руки сжимали край пластикового ведра. — Я застыл. Я чертовски волновался по поводу того, что ты скажешь, когда придешь домой и найдешь меня с мертвой девушкой на руках, я не мог думать.

Ища в этом комплимент, она улыбнулась, копаясь в ящике, чтобы найти новую щетку.

— Я знала, что ты не убивал ее. Она полностью подходит под типаж Пискари.

— Черт побери, Айви! — воскликнул Кистен, резко плашмя опуская руки на кран, послышался треск металла. — Я должен был лучше знать это! Я ведь его гребаный отпрыск.

Плечи Айви опустились. Закрыв ящик, она пошла к нему и положила руки ему на плечи. Плечи были тверды от напряжения, и он не сделал ничего, чтобы показать, что знает о ее прикосновении. Потянув его, она прижалась щекой к его спине, чувствуя запах непрекращающегося страха на нем и запах крови женщины. Закрыв глаза, она чувствовала, что ее жажда крови заявляла о себе. Смерть и кровь не включали вампира. А страх и шанс взять кровь — да. Существует различие.

Ее руки расслабились вокруг его тела, пальцы проскользили мимо пуговиц, чтобы найти его живот. Только сейчас Кистен наклонил голову, смягчаясь от ее прикосновения. Ее зубы были в дюймах от старого шрама, который она ему оставила. Опьяняющий запах их смешивающихся ароматов поразил ее, и она сглотнула. Самая опрометчивая приманка из всех. Она прижалась к нему грудью, когда она глубоко дышала, специально принося его аромат в нее, соблазняя пальцами сексуального возбуждения, пробегающими вдоль ее позвоночника.

— Не волнуйся об этом, — сказала она, ее голос низко звучал.

— Ты была бы лучшим отпрыском, чем я, — сказал он горько. — Почему он выбрал меня?

Она не думала, что речь шла о том, что один из них был его отпрыском, но его напряжение искало выход. Уступая порыву, она приподнялась на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха.

— Потому что ты нравишься людям больше, чем я, — сказала она. — Потому что ты лучше разговариваешь с ними, заставляя их делать то, что ты хочешь, а они думают, что это была их идея. Я просто пугаю людей.

Он повернулся, медленно, таким образом, он остался в ее руках.

— Я управляю баром, — сказал он, потупившись. — Ты работаешь на О.В. Ты скажи мне, кто из нас более ценен.

Руки Айви скользнули к его талии, прижимая его к краю раковины.

— Я сожалею о той дерьмовой доставке пиццы, — сказала она, имея в виду то, что сказала. — Ты не управляешь баром, ты изучаешь Цинциннати, кто куда движется, кто что для кого делает. А я? — Ее внимание переместилось на пучок волос, показавшийся из выреза его рубашки. — А я учусь, как целовать задницы и сосать шеи.

В его жестком взгляде читалось обвинение, Кистен покачал головой.

— Пискари кинул мне мертвую девушку на колени, и я сидел с ней и сжимал руки. Ты пришла, и все произошло. А что будет в следующий раз, когда случится что-то важное, и я все испорчу?

Проводя своими руками по гладкой шелковой ткани на его плечах, она закрыла глаза от чрезвычайно эротичного ощущения, поднимающегося в ней. Вина смешалась с ним. Она была уродом. Все, что она хотела сделать — это утешить Кистена, но сам акт утешения его, включал ее вампира.

Мысль об Арте и о том, что почти произошло, ударила ее. Между одним дыханием и следующим, мышцы ее челюсти сжались, а глаза расширились. Дерьмо. Может быть лучше сдаться. Чувствуя себя подобно шлюхе, она открыла глаза и посмотрела на Кистена. Его глаза были настолько же черными, как и ее, укол ожидания нырнул к ее центру.