— А как же твой зарок? И что я скажу отцу?

— К черту все зароки, а с твоим отцом предоставь мне объясняться.

Со склона горы послышался шум и треск сучьев, первым выскочил Рогдай, а следом спустился Максим Максимович.

После ужина мужчины принялись обсуждать детали завтрашних съемок и пути отступления. Через перевал им дороги не было, придется идти напрямую через Агырлах. Риск был, конечно, огромный, но другие варианты ухода от «быков» Шерхана не просматривались. Завтра, без сомнения, их лагерь обнаружат, а если «македонцы» еще и товар потеряют, тогда пощады не жди.

Тихая летняя ночь постепенно обволакивала горы и тайгу. Лена обхватила колени руками, прислонилась к еще хранившему дневное тепло обломку кедра. Заканчивались тревожные сутки, а утро сулило еще большие неприятности. Но темный купол неба, сверкающий миллиардами звездных скоплений, глухой шепот тайги и мерный рокот водного потока как-то по-особенному успокаивали, располагали к раздумьям.

Лена завороженно смотрела, как огонь пожирает сушняк, как в синих сполохах плавятся угли, а мысли бегут, бегут, извлекая из небытия все новые и новые воспоминания.

Она зябко передернула плечами и плотнее натянула куртку на плечи. В горах быстро холодает. За речным плесом, чем-то напуганные, кричали казарки, внезапными порывами налетал легкий ветерок и будоражил костер.

Рядом спал Рогдай. Не пробуждаясь, он вдруг начинал двигать лапами, словно кого-то догонял, громко тянул носом воздух. Иногда, как будто в схватке, тихо, но так азартно взлаивал, что даже просыпался и с минуту удивленно озирался по сторонам. Собакам, как и людям, снятся тревожные» сны.

Внезапно в темноте что-то прошумело над скалой, тяжелым комком свалилось на ель. Вспыхнула в костре подброшенная Алексеем ветка, разрядился мрак, и люди увидели огромного филина. Он сидел на толстом суку, торчком подняв короткие уши и выпучив желтые кошачьи глаза. Птица вертела головой, явное любопытством рассматривая стоянку. Максим Максимович осторожно потянулся к видеокамере, но в когтях у филина вдруг неистово забился еще живой серый комочек. Птица сорвалась с места и, жалобно ухнув, исчезла в темноте. Максим Максимович с сожалением покачал головой:

— Придется признать, к великому моему стыду, что в последнее время я постоянно оказываюсь не на высоте. Видно, от усталости притупилась реакция на события, и самое неприятное, что может случиться с журналистом, — подводит интуиция. Поэтому, надеюсь, вы меня простите, что оставляю вас и удаляюсь ко сну?

Стареющая луна укрылась за густой вуалью облаков, и единственный свет шел от костра, который продолжал весело потрескивать и распространять приятное тепло. Алексей вытащил из-под бревна фляжку:

— Хочешь выпить, тут еще на пару глотков осталось?

И она не отказалась:

— Что ж, один глоток не будет лишним.

Ночь выдалась чудесная. В горах в начале лета теплые ночи большая редкость, а это была одна из них — мягкая, спокойная ночь, со звездами в мягкой колыбели облаков. Они потягивали коньяк и, вдыхая смолистый дымок от костра, чувствовали себя легко и свободно.

Алексей расстегнул рубашку, вытянул ноги.

— Не желаю больше никакой другой жизни. Хочу сидеть вечерами у костра, ужинать запеченным хариусом и любить самую красивую женщину в мире. — Он порывисто привлек ее к себе.

Лена засмеялась:

— Похоже, господин Ковалев, в вас просыпаются древние инстинкты. Ничуть не удивлюсь, если сегодняшний вечер закончится жертвоприношением духам огня и тайги…

— Ты прекрасно знаешь, какие жертвы будут сегодня принесены. И надеюсь, что духи любви получат достойное вознаграждение, ты согласна? — Он обнял ее за плечи и прижал к себе.