– Как сестры. Были вместе в детском доме. Я ушла первой, но потом Айрис меня разыскала. Она сама попала в беду, но правда в том, что тогда это она меня спасла.

Ее глаза нацелились куда-то в пространство; изгиб рта намекал на какой-то неприятный опыт, который лучше не вспоминать.

– Она жила здесь с вами? – спросил Джексон, осматриваясь.

– Бывала наездами. Думала, что так будет лучше. Было важно, чтобы мы держались подальше друг от друга. Чтобы не привести домой врагов, как она обычно говорила.

– Я понимаю.

Норма печально улыбнулась.

– Нет, ничего-то вы не понимаете.

Джексон перехватил ее спокойный взгляд и откинулся на подушки, лихорадочно пытаясь привести в порядок кружащиеся мысли. Для женщины, которая одной ногой стояла в могиле, Айрис, похоже, находилась в довольно приличной форме, чтобы убивать, когда это требовалось. По ее виду нельзя было сказать, что она постоянно испытывает физическую боль. Он должен был догадаться раньше.

– Это ведь вы, так? Айрис нужны были деньги для вашего лечения?

Норма встала.

– Пойдемте со мной, – сказала она.

Сбитый с толку, Мэтт последовал за Нормой в прихожую и вверх по широкой лестнице. Она остановилась перед дверью одной из спален и легонько постучала. Ответа не последовало.

Многозначительно посмотрев на Джексона, Норма приложила указательный палец к губам. Он кивнул в ответ, показывая, что понял необходимость соблюдать тишину.

Слегка повернув ручку, она толкнула дверь, зашуршавшую по ковру. Внутри – набор медицинского оборудования. Посреди комнаты – двуспальная кровать, на которой спала девочка лет пятнадцати. Ее светлые волосы были короткими от химиотерапии, кожа болезненно бледной.

– Познакомьтесь с Эди, – прошептала Норма. – Дочерью Айрис и центром ее вселенной.

88

С тех пор как Эди положили в больницу в Гейдельберге для экспериментального лечения, за которое заплатил Джексон, он успел продать свой дом и временно обосновался там. Большую часть дней они с Нормой проводили в беседах – в основном об Эди, которая, похоже, приняла смерть матери с таким же молчаливым стоицизмом, который выказывала по отношению к своей болезни.

– Ей будет трудно потом, когда у нее будет время подумать – когда она почувствует, что у нее опять есть будущее, но будущее без мамы, – проницательно заметила Норма. – Вот тогда-то нам и придется за ней как следует присматривать, тогда-то она и будет нуждаться в самой большой заботе.

Лечение, пусть даже и экспериментальное, приносило свои плоды. Не раз звучало слово «ремиссия», и оставалась надежда на то, что, если все так пойдет и дальше, Эди достаточно оправится, чтобы вернуться к учебе.

– Эди непреклонна в этом, – сказала ему Норма одним теплым апрельским днем. – Она просто молится на образование. Чуть ли не больше всего сожалеет, что до сих пор у нее не было возможности должным образом себя попробовать.

Джексон кивнул, подумав про себя: «Бог знает, что за жизнь могла быть у Айрис, если б у нее была такая возможность».

Он отхлебнул кофе, размышляя, как далеко зашел с тех ранних темных дней. При внушительной стоимости лечения пока было неясно, что делать, когда деньги закончатся. Самоубийство уже не давило прежним грузом на все его мысли. С появлением в его жизни Эди и Нормы Джексон обрел причину жить дальше. Ирония заключалась в том, что благодарность за эту постепенную перемену душевного настроя требовалось выразить женщине, которая некогда была готова его убить.

Благодарности

Из всего коллектива издательства «Орион Букс» отдельная моя благодарность превосходному литературному редактору Джейд Крэддок за наведение окончательного блеска на текст и выпалывание моих ошибок, а также всем тем, кто был вовлечен в продажу прав и распространение информации.