На самом деле она ничем не была ему обязана. Рекс выяснил, что во время войны на полуострове Пинтер вовсе не был простым солдатом: он прибыл туда уже в чине лейтенанта. И никому из друзей-однополчан не было известно о случае его спасения Уолтером. По свойственной Пинтеру манере он просто воспользовался удобным случаем, чтобы примазаться к чужой славе.

– Тогда возьмем фиакр до Слоан-террас, – сказал Натаниель Лавинии. – Если не застанем Софи дома, вернемся домой пешком, так что ты сможешь вдоволь погулять и подышать свежим воздухом.

Она очаровательно улыбнулась ему:

– Если ты думаешь испугать меня этим, Нат, тебя ждет разочарование. Конечно, прогулка обратно состоится в твоем обществе, что несколько уменьшает удовольствие, но, думаю, и ты, и я как-нибудь это переживем.

– Вероятно, – сказал он, бросая на стол салфетку. – Одного часа тебе хватит на сборы?

– Этого более чем достаточно, – дружелюбно ответила она. – А тебе, Нат?

Он давно уже покорился ее решимости оставлять за собой последнее слово в перепалке. Поэтому только насупился и оставил комнату.

Через полтора часа они прибыли на Слоан-террас. Оставив Лавинию в фиакре, Натаниель направился к дому, чтобы узнать, дома ли София и может ли их принять. Но не успел он подняться на первую ступеньку лестницы, как дверь открылась, и он с удивлением увидел, что из дома выходит Борис Пинтер, элегантный, самоуверенный и даже красивый. Он ослепительно улыбался, выставляя напоказ крупные белые зубы.

Черт побери! Натаниель невольно стиснул набалдашник трости.

– А, майор Гаскойн! – сказал Пинтер, ухмыляясь. – Вы тоже решили навестить нашу очаровательную Софи?

– Пинтер? – холодно наклонив голову, словно не доверяя своим глазам, произнес Натаниель.

Он хотел было осведомиться, что тот здесь делает и с какой стати позволяет себе столь фамильярно называть вдову офицера, но сдержался. Сначала необходимо поговорить с Софи. Вполне возможно, что она отказалась его принять и выставила вон.

– Вы найдете, что она, как всегда, восхитительна, – развязно продолжал Пинтер.

Натаниель поймал ручку монокля и лениво поднес его к глазам.

– В самом деле? – бесстрастно произнес он и отвер-.нулся, чтобы передать ожидавшему дворецкому свою карточку. – Узнайте у миссис Армитидж, сможет ли она принять мисс Бергленд и сэра Натаниеля Гаскойна, – сказал он, заходя в дом.

Он не стал дожидаться, когда Пинтер уйдет. Во время сегодняшней верховой прогулки Кен сказал, что они непременно нанесут визит этому субъекту, если выяснится, что он имел наглость опять надоедать Софи своим вниманием. «Нагрянем к нему вчетвером», – предвкушая удовольствие, прищелкнул языком Кент. «Лично мне это доставит особенное удовольствие, – подумал Натаниель. – И если придется поработать кулаками, я первым задам трепку нахалу».

Появился дворецкий и сообщил, что миссис Армитидж с радостью примет визитеров.

Лавиния посмеивалась от удовольствия, когда Натаниель подошел к экипажу, чтобы помочь ей выйти.

– Не в моих правилах хвалить тебя, Нат, но это было великолепное представление! По-моему, ты совершенно заморозил его своим презрением. Каким же смертельным оружием может оказаться обыкновенный монокль! Да кто он такой?

– Тебе ни к чему это знать, – сказал Натаниель. София с радушной улыбкой встретила их вдверях гостиной и протянула руки навстречу девушке:

– Вы пришли! Как я рада вас видеть, Лавиния! – Она выглядела веселой и спокойной, как обычно. – А я была одна, – говорила она, – и мне так хотелось с кем-нибудь пойти погулять.