– Вероятно, ваш визит – тайна, и, надеюсь, у вас не будет из-за него огорчений.

– Представьте, лорд Пелем набросился на меня, примчавшись через весь парк, как настоящий кавалерист, стоило ему увидеть, что я иду к вам без компаньонки, – смеясь, рассказывала Лавиния. – Я заявила ему, что закачу громкую сцену, если он попытается утащить меня домой силой. А, это ты, Лесси, очень хорошо, моя девочка. Ну, успокойся, давай я тебя поглажу. – Она потрепала собаку по голове, и та, довольная, ретировалась обратно на свой коврик перед камином. – Тогда лорд Пелем испугался и взялся проводить меня до вашего дома. Так что если Нату захочется кого-то отчитать, то это будет лорд Пелем.

Она весело улыбнулась. София рассмеялась:

– Лавиния, вы прелесть! И как мне приятно вас видеть. Пойдемте присядем, и я попрошу принести нам чаю.

– Благодарю вас, – сказала Лавиния, снимая капор и кладя его рядом. – А теперь вы должны мне рассказать о вашей дружбе с мистером Пинтером. Он действительно очень хорош собой, не правда ли? Насколько я понимаю, Нат и его товарищи, как и ваш муж, недолюбливали его, потому что он был ниже их рангом и они считали его выскочкой. Мужчины могут вести себя в таких делах очень по-мальчишески, я так и сказала лорду Пелему. Ему это нисколько не понравилось – у него становится восхитительно заносчивый вид, когда задевают его мужское самолюбие. Впрочем, я хотела только сказать вам, Софи, что если мистер Пинтер вам друг, значит, он и мой друг, и вы можете представить его мне в любое угодное для вас время.

– О Боже! – сказала, присаживаясь, Софи. – На самом деле мне не хотелось бы этого делать, Лавиния. Дело в том, что он мне вовсе не друг.

– Вот как? – Лавиния уселась напротив и подалась вперед с огоньком интереса в живых глазах.

Не следовало ей этого говорить, с опозданием подумала София, но как она могла отговорить Лавинию от неповиновения Натаниелю в вопросе знакомства с Борисом Пинтером, когда он был прав во всех отношениях? Что она могла сказать?

Она улыбнулась:

– Мистер Пинтер не истинный джентльмен. Несмотря на привлекательную внешность, он отличается крайне неприятными особенностями личности, которые скорее отталкивают, нежели привлекают. Возможно, я чувствую к нему некоторую жалость. А может, просто вчера мне захотелось отстоять свое мнение перед Иденом и Натаниелем, которые подошли поближе, чтобы помешать мистеру Пинтеру выразить мне свое почтение, и перед Рексом и Кеннетом, которые с той же целью нарочно оказались рядом. Я слишком долго была независимой, чтобы меня радовала перспектива быть взятой под крылышко мужчинами.

Лавинию, кажется, это объяснение удовлетворило.

– Мужчины такие ужасные, – сказала она. – На вашем месте я собрала бы вместе этих четверых друзей и устроила бы им выговор. Хотелось бы мне при этом присутствовать! – И она рассмеялась.

– Это я уже сделала, – сказала София. – Я пошла еще дальше, Лавиния. – Все равно девушка об этом скоро узнает. – Я порвала сними дружеские отношения. Сказала им, что больше не желаю иметь с ними ничего общего.

Лавиния недоумевающе смотрела на нее.

– Так что не думаю, чтобы Нат одобрил продолжение наших с вами отношений, – сказала София и сделала глоток чаю, который только что принесли. – И вы не должны чувствовать себя обязанной передо мной. В конце концов, он ваш опекун и останется им или до вашего замужества, или до того дня, когда вам исполнится тридцать лет – а это значит, еще шесть лет.

– Вы окончательно с ними порвали? – сказала Лавиния, как будто не слышала последней фразы. – Но, Софи, ведь они вас любят. И вы их тоже. И как бы властно они себя ни вели – во всяком случае, Натаниель и лорд Пелем, двух других я знаю недостаточно, – они не… Что ж, я… То есть я уверена, что они исходили из лучших побуждений.