– Как же, товарищ следователь, обратила.

– И вы могли бы его узнать? – нарочито неторопливо, чтобы не выдать своего волнения, спросил я.

– Не знаю…– неуверенно протянула Макарова и добавила, сделав небольшую паузу: – Но думаю, что смогла бы…

Когда словесный портрет был составлен, я попросил свидетельницу подождать и, выскочив из кабинета, приказал Скирде немедленно доставить в райотдел Горбушина. Затем я забежал в соседнюю аптеку и принял сразу две таблетки тройчатки. Через полчаса Горбушина доставили и вместе с двумя посторонними мужчинами предъявили свидетельнице для опознания. Макарова, войдя в комнату, внимательно посмотрела на всех троих и молча отрицательно покачала головой.

– Посмотрите внимательно, Галина Степановна,– попросил я.– Может быть, кто-нибудь из этих людей вам знаком?

– Нет, я никогда не видела этих товарищей,– уверенно ответила женщина.

Когда Горбушин и понятые ушли, я то ли от досады, то ли от усталости совершил абсолютно недопустимый промах.

– А между тем один из этих людей, по нашим предположениям, был за рулем машины,– сказал я.

Макарова испуганно взглянула на меня:

– Но тот же совсем другой, лицом поменьше и покруглее.

«Ах, идиот! – подумал я.– Чуть не натолкнул человека на ложные показания. Хорош! Ничего не скажешь».

– Меньше и покруглее, вы говорите,– чтобы хоть что-нибудь сказать, растерянно пробормотал я вслух.

– Да,– уверенно ответила Макарова.– Я его хорошо рассмотрела, потому что удивилась, как он вел машину…– Свидетельница сделала волнообразное движение рукой.– Как пьяный…

– Давайте еще раз уточним, во что он был одет.

– Так я же уже говорила, что шофер был в пальто и зимней шапке, такой мохнатой.

– Какого цвета пальто?

– Или черное, или темно-синее, темное, одним словом.

– А шапка?

– Шапка, знаете, такая рыжая.

– Вы говорите, рыжая шапка? – не скрывая волнения, спросил я.

– Да, пушистая такая… Из лисы. Это я хорошо запомнила.

– Спасибо, Галина Степановна.– Я вышел из-за стола и крепко пожал ей руку.

Женщина с удивлением посмотрела на меня.

– Вам придется на несколько дней отложить свою поездку в деревню.

– Ну что же, если надо, значит, надо,– просто сказала Макарова.

Вызвав к себе Скирду, я попросил его немедленно выехать в леспромхоз и выяснить на месте, есть ли у кого-нибудь из работников или людей, бывавших там в последнее время, рыжая, по всей вероятности, лисья шапка. Скирда подобрался и чем-то неуловимо стал походить на охотничью собаку, застывшую в стойке.

– Только очень тебя прошу, Валерий,– поняв его состояние, сказал я,– будь осторожен. Ни в коем случае не задавай этого вопроса в лоб. Придумай какую-нибудь версию, ну, скажем, у нас есть подозрение, что кто-то из леспромхозовских учинил в городе драку. Придумай приметы…

– Высокий, похож на грузина, пальто-бобрик, черное, хромовые сапоги, на лице шрам,– выпалил Скирда.

– Кто похож на грузина?

– Ну тот, в лисьей шапке,– безмятежно ответил Скирда.

– Не надо столько подробностей, достаточно упомянуть, что, мол, высокий, черный, и потом вроде невзначай вспомнить о шапке… Ясно?

– Ясно,– блеснул глазами Скирда.

– Еще раз прошу: будь осторожен. Все дело можешь испортить. Действуй! Да, постой: если выяснишь, кто хозяин шапки, ни в коем случае не предпринимай никаких мер.