Орквил зажмурился и сжал зубы. Ему даже думать не хотелось о том, что этот кошмарный капитан и его бандиты могут оказаться в Рэдволле. Сердце Орквила сжималось от страха, но он твердо решил: что бы ему ни угрожало, он не укажет дорогу к аббатству, ставшему вдруг ему столь дорогим, дороже собственной жизни.

Кодж пощекотал пленника мечом:

— Живей шевели языком, не то я тебе его отрежу вместе с колючей башкой.

Виска снова улыбнулся и поскреб клыки когтем передней лапы:

— Слушай, иглосвинк, внимательно слушай и запоминай. Завтра утром в камбузе разожгут огонь. Жаркий огонь, яркий огонь. И я своими лапами положу в этот огонь железный прут. Пожалуй, я все сказал. А ты слышал. И вот тебе ночь, подумай хорошенько. А завтра утром, уж думай ты, не думай, а станешь ты болтливым Свинком, уж хочешь или не хочешь.

Виска Длиннозуб на мгновение закрыл рот и вдруг добавил:

— Ха-ха.

Он снова закрыл рот, зато разбойники разразились диким хохотом.

Виска принялся отдавать распоряжения:

— Посадите его на ночь на ту же цепь, к полосатому псу. Меня разбудите пораньше. А за ним ночью присматривайте как следует.

Когда разбойники подошли к Орквилу, чтобы развязать его, ежонок принялся брыкаться и вырываться. Пришлось Билджеру, Ферти и Джанго его держать за лапы, а Кодж перерезал путы мечом. Они отволокли Орквила к мачте, где Горас лежал как мертвый, не шевелясь и ни на что не реагируя. Кодж внимательно следил за барсуком, держа наготове меч, а остальные обернули цепь вокруг пояса Принка и навесили на нее замок. Только они покончили с этой процедурой, как Горас вдруг пошевелился. Нечисть отскочила подальше, с опаской поглядывая на барсука.

— Пошли, — сказал Кодж, — пора чего-нибудь сожрать да грогу выпить. А колючий никуда не денется. Разве что полосатый его сожрет.

Джанго поскреб хвост.

— Что, полосатые едят колючих?

Ферти ткнул его локтем в бок.

— Кодж просто шутит, Джанго.

Джанго чуть подумал и повернулся к Орквилу:

— Ты, колючий, не бойся. Если полосатый тебя съест, то это просто шутка. Хы-хы.

И разбойники ушли на камбуз. Орквил осторожно похлопал барсука по ноге.

— Как тебя схватили, друг?

Горас открыл глаза, хрипло и медленно прошептал в ответ:

— Я с Северных островов. Они сожгли мой дом и убили родню. Тот, которого зовут Длиннозубом, оглушил меня кистенем. Очнулся я уже здесь, на цепи. Когда это было, не знаю, счет времени уже потерял. Зовут меня Горас.

Он протянул ежонку свою громадную лапу, и Орквил схватил ее обеими лапками.

— А меня зовут Орквил Принк. Я из аббатства Рэдволл.

Барсук насторожился:

— Аббатство Рэдволл! Слышал я о нем. Что, Орквил, это действительно такое замечательное место, как о нем рассказывают?

Глаза ежонка наполнились слезами.

— Ах, Горас! Еще прекраснее, чем о нем рассказывают. Только сейчас я это понял. А ведь эти разбойники хотят туда направиться. И напасть на него. Слушай, друг, мы должны туда добраться раньше, чем они. Должны!

Барсук с горечью скривил губы:

— Конечно, Орквил, да только вот цепь не пускает. Да и не только я на цепи, ты тоже. Тебя замки и цепи не удержат?

Орквил Принк уже деловито осматривал замки:

— Видал я замки и получше, чем эти старые ржаные железяки.

Барсук сжал лапу своего нового друга:

— Ты хочешь сказать, что справиться с замками? Отопрешь их?

Орквил пискнул:

— Отпусти лапу! Отопру, если ты мне лапу не расплющишь. Нужен какой-нибудь гвоздь. Или что-то похожее на гвоздь.