Девушка бросила затравленный взгляд на выход из пещеры, прикидывая в уме, хватит ли у нее смелости снова сражаться с воющим ветром и ливневым дождем в придачу ради того, чтобы сбежать от Логана. Но прежде чем она успела что-либо предпринять, Техасец в три гигантских прыжка оказался рядом с ней и схватил ее, впиваясь твердыми пальцами в тело.

– Вы верите в это? – спросил он, гневно сверкая глазами.

На лице у него появилось грозное выражение, и Брайони замерла от страха. Логан встряхнул ее, требовательно глядя ей в глаза.

– Вы верите, что я убил Дэйзи Уинстон? Да? Черт, отвечайте же мне, Брайони!

Она не в силах была отвести взгляда от его голубых глаз. Сердце тяжело билось у нее в груди. Внезапно Брайони ощутила, что знает правду, чувствует ее вопреки всем законам логики. Ее губы раскрылись, но из-за сильной дрожи она не могла произнести ни звука. В конце концов ей удалось прошептать чуть слышно, растворяясь в синих глубинах его глаз:

– Нет, нет. Я не верю, что вы убили ее. Никогда… Ни за что на свете.

В этот момент внутри у них обоих словно рухнула незримая преграда. Логан сгреб девушку в объятия и стал целовать с бешеной страстью, неудержимо рвавшейся на свободу. Их притягивало друг к другу, словно магнитом. Она тоже целовала его жадно и неистово, с восторгом чувствуя грудью, как бьется его сердце. Брайони стонала от удовольствия, ощущая, как его сильные руки ласкают ее и губы их сливаются в поцелуях. Они сами не поняли, как очутились снова на одеяле. Их переплетенные тела пылали под напором не сдерживаемой более страсти.

С жадной поспешностью Брайони и Логан принялись раздевать друг друга, и вскоре руки Техасца добрались до грудей девушки, лаская сильными пальцами затвердевшие соски и посылая по всему телу волны удовольствия. Его губы нежно касались ее упругих грудей, белоснежных плеч и шеи, медленно подбираясь к губам, покрывая ее всю сладкими, жгучими поцелуями. Сантиметр за сантиметром Логан исследовал каждый изгиб ее стройного тела, а она, пробегая пальцами по его мускулистой спине, тихо вскрикивала, наслаждаясь его прикосновениями, запахом и самой его близостью. Но когда Брайони ощутила теплоту и твердую силу его плоти между своими обнаженными бедрами, она сдавленно застонала, одновременно желая и опасаясь того, что вот-вот должно было случиться. Ее блестящие зеленые глаза испуганно распахнулись.

– Нет, мы не должны… это плохо, – выговорила она, задыхаясь, но Логан вновь покрыл ее лицо нежными поцелуями.

Взяв в руки ее голову, он заговорил с ней таким тоном, какого она еще от него не слышала.

– Нет, Брайони, это не плохо, – сказал он, и его сердце сильнее забилось от чистого, невинного взгляда ее красивых глаз.

Он целовал ее шелковистые черные волосы, рассыпанные по плечам, и всем своим высоким сильным телом придвинулся к ней плотнее.

– Это прекрасно, любовь моя, прекрасно! Я не сделаю тебе больно, я обещаю. Не бойся.

Брайони снова хотела возразить, но ее сердце и тело предали ее. Она раскрыла губы, принимая его новый поцелуй, и сама прижала к себе его тело, слегка покачиваясь вместе с ним, ощущая, как внутри нее растут не изведанные доселе восторг и нетерпение. Когда он преодолел последнюю преграду, Брайони вскрикнула, но он целовал ее непрерывно, и, когда боль схлынула, она почувствовала твердое пульсирующее тепло, сильным толчком проникшее внутрь ее тела. У Брайони перехватило дыхание. Она закрыла глаза, и их губы сомкнулись.

Больше не было боли, осталось только восхитительное, мучительное желание, переполнявшее девушку. Движения Логана становились все сильнее и чаще.

Брайони крепче обняла его шею, сотрясаясь и раскачиваясь вместе с ним. Желание стало ее единственной мыслью, единственным ощущением, единственной потребностью, которую необходимо было удовлетворить.