Легкая тень пробежала по ее лицу.

– Я не пойму, по какой причине тогда ты сказал ему, – медленно проговорила она.

– Я… я сделал это не только из-за преданности графу, – выпалил он. – По крайней мере, это не единственная причина, почему я сделал это.

Вилл смотрел себе под ноги. Он не думал, что будет испытывать стыд и вину за то, что выдал план побега леди Шаны, он мало об этом думал. Он сказал себе, что ненавидит принцессу, несмотря на ее доброту и заботу о нем. Но внезапно мальчик понял, что это не так. А теперь леди Шана выглядела такой печальной, и все по его вине!

– Я сделал это назло вам, – сказал он, запинаясь, и вдруг его прорвало. – Я выдал вас потому… потому что я понял – вы предали меня в тот первый день, когда мы встретились. И хотя вы валлийка, вы понравились мне, миледи. Я подумал, тогда, что вы добрая и все понимаете! Но потом я возненавидел вас, потому что вы хотели только побольше разузнать о графе, а я чувствовал себя ужасно, ведь это я помог вам обмануть графа и вытащить его из замка. А теперь, теперь у вас есть причина ненавидеть меня, да я и не заслуживаю большего! Вам не следовало пытаться помогать мне, миледи. Я тот, кем назвал меня оруженосец лорда Ньюбери. Я – бастард! Никудышный маленький попрошайка, который не годится для службы графу или еще кому-нибудь! Поэтому вы можете просто убрать меня отсюда.

Пораженная его порывом, Шана смотрела на склоненную голову мальчика. Он очень старался быть бравым и не заплакать, его маленькие тоненькие ручки сжались в кулаки и дрожали от напряжения.

«Я не права», – мрачно подумала Шана. Она-то думала, что Вилл принял ее попытку примириться и верил в искренность ее намерений. Принцесса не понимала, что он все еще относится к ней с подозрением. Девушка очень волновалась за этого мальчика, так как он считал себя никудышным, по-взрослому был жесток к себе, хотя был еще совсем ребенком. И это неправда, что его некому любить, некому позаботиться о нем…

Шана почувствовала комок в горле. Не думая о том, что кто-нибудь увидит и что при этом подумает, принцесса схватила мальчика за руки.

– Я не стану отсылать тебя отсюда, Вилл, и никому не позволю этого сделать. И знаешь почему?

Он отрицательно покачал головой.

– Потому что считаю, что со временем из тебя вырастет самый чудесный рыцарь во всей Англии.

Вилл попытался возразить, но Шана даже не дала ему заговорить и продолжала:

– Мой отец однажды сказал, что нет ничего ценнее в человеке, чем его честь и преданность, а ты доказал, что у тебя есть и то, и другое. Вилл, ты сказал мне правду по собственному желанию, когда мог бы солгать или промолчать. Я знаю, что, может быть, прошу слишком многого, – на ее лице появилась неуверенная улыбка, – но я сочту за честь, если ты назовешь меня своим другом.

Мальчик напряженно и недоверчиво посмотрел на принцессу.

– У меня никогда раньше не было друзей, – медленно проговорил он, – и это мне будет приятно, очень приятно.

Шана радостно улыбнулась.

– Тогда я стану твоим первым другом. А ты – моим первым английским другом.

Спустя некоторое время Вилл убежал. Сердце Шаны радостно стучало – она могла поклясться, что его глаза сияли от гордости.

Но когда начался день, в душе девушки не поселилась радость. Торн потребовал, чтобы она присутствовала рядом с ним вечером на ужине, а сам не обращал на нее внимания. Леди Элис сидела слева от графа, рядом с сэром Джеффри. Она прекрасно развлекала обоих мужчин, и они не сводила с нее глаз.

Торн, заметила Шана с неприязнью, мог быть вполне обаятельным человеком, когда хотел этого. Он проявлял внимание к каждому слову леди Элис, улыбаясь, кивая и даже поддакивая.