Это стало последней каплей в чаше терпения Торна. Будь она проклята, подумал он. Она всегда была высокомерной и отчужденной, холодной до мозга костей! Но даже эта мысль вылетела у него из головы, когда он стиснул зубы. Казалось, мир взорвался вокруг него. Со стоном, который больше говорил о поражении, чем о победе, Торн задрожал и изверг свою плоть в тело Шаны.

Его грудь все еще вздымалась, когда он лег рядом с ней. Шана приоткрыла глаза, наполненные слезами. Эти глаза были немым проклятием графу. Полный боли взгляд пронзал его, словно ножом. Торн мысленно ругал ее за то, что она заставила его пойти на это, а себя бранил за то, что ему не хватило самообладания.

Их взгляды столкнулись, когда принцесса попыталась достать простыню, которая закрутилась у ее щиколоток, и быстро прикрыла ею свою наготу. Он привстал на локте.

– Неужели ты думаешь, что я так обольщен твоей красотой, что нужно от меня прятаться? Я уже успел рассмотреть все, что было нужно, и скажу, что ты не лучше любой другой. Да, – продолжал он, бросив в, ее сторону быстрый взгляд, – и не важно, принцесса ты или нет. Ты Шана, – такая же женщина, как и всякая другая, и любая другая женщина меня устроит.

– Я буду ежедневно молиться, чтобы ты оставил меня, – ответила Шана таким же холодным тоном, каким он разговаривал с ней.

Торн потемнел так, как будто над ним нависла туча.

– О, тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. Ей-богу, клянусь, я не дотронусь до тебя, пока ты сама не скажешь, нет, не попросишь меня об этом! Действительно, толку от такой жены немного, а еще меньше, как от женщины. Ясно, что ты не успокоишь меня днем, не доставишь удовольствия в постели ночью. Мужчине нужна женщина, не боящаяся показать свою приветливость, да, даже страсть! А ты, принцесса, – при этом его губы искривились, – ты не вызываешь у меня ничего, кроме похоти! Но свой долг мужа я выполнил, и когда ты будешь, занята своими молитвами, помолись, чтобы зачала, чтобы выполнить свой долг жены, так как меня трясет от одной мысли о том, что мне еще раз придется лечь с такой хладнокровной ведьмой, которая думает только о себе!

Зачала! Шану охватил шок. Она вспомнила о тех содроганиях, которые сотрясали его тело. Только сейчас она поняла значение той влажной извергающейся теплоты, которая сопровождала его вздрагивания. Девушка быстро отбросила эту мысль, так как ей было невыносимо думать о зачатии ребенка с этим грубым, жестоким мужчиной. О, как немилосердно с его стороны так ее ударить, и это после того, что он только что совершил!

– Я заставлю вас пожалеть об этом, – сказала Шана глухим взволнованным голосом. Граф не беспокоился, высказывая свое презрение. Почему она должна думать об этом? – Запомните мои слова, милорд. Вы проклянете тот день, когда женились на мне!

– Принцесса, – холодно сказал он – я уже сделал это.

Торн задул свечу и снова забрался в постель. Шана лежала, сжавшись в комочек на своей половине, отвернувшись спиной, неподвижная, как стена. Кто, с горечью недоумевал он, выиграл эту битву? Не она. И конечно, не он.

ГЛАВА 14

ТОЛКУ ОТ ТАКОЙ ЖЕНЫ НЕ МНОГО, А ЕЩЕ МЕНЬШЕ, КАК ОТ ЖЕНЩИНЫ! ЯСНО, ЧТО ТЫ НЕ УСПОКОИШЬ МЕНЯ ДНЕМ, НЕ ДОСТАВИШЬ УДОВОЛЬСТВИЯ В ПОСТЕЛЕ НОЧЬЮ. МУЖЧИНЕ НУЖНА ЖЕНЩИНА, НЕ БОЯЩАЯСЯ ПОКАЗАТЬ СВОЮ ПРИВЕТЛИВОСТЬ, ДА, ДАЖЕ СТРАСТЬ!.. МЕНЯ ТРЯСЕТ ОТ ОДНОЙ МЫСЛИ О ТОМ, ЧТО МНЕ ЕЩЕ РАЗ ПРИДЕТСЯ ЛЕЧЬ С ТАКОЙ ХЛАДНОКРОВНОЙ ВЕДЬМОЙ, КОТОРАЯ ДУМАЕТ ТОЛЬКО О СЕБЕ!

Было странно, что эти вырвавшиеся в гневе слова причиняли Шане боль. О, говорила она себе, эта злоба входила в словесную атаку Торна. Его единственным намерением было отыграться, сделать ей больно за то, что она отказалась заниматься с ним любовью. И он добился своего.

Неужели она была такой холодной и бесчувственной, какой он ее назвал? Правда, граф открыл в ней сторону, которую еще никому не приходилось видеть, так как еще никто ее не тревожил так часто и с такой готовностью, как это продолжалось последние несколько недель.