Торн испытывал то же. Когда он решил устроиться на ночлег на укромной поляне, то заметил поджатые губы ее милого рта, который скривился при виде того, что они должны укрыться одним одеялом. Но взрыва, которого ожидал Торн, так и не последовало. Его это удивило, но ненадолго, так как он даже приветствовал это. Настроение графа нельзя было назвать спокойным, но Шана, свернувшись калачиком, моментально уснула. Рассердившись, Торн повернулся к ней спиной.

Но очень скоро сырость и ночная прохлада взяли свое. Торн замер, когда почувствовал, как Шана пододвинулась к нему и прижалась так, словно хотела приклеиться к его коже. Де Уайлда сразу же охватили противоречивые чувства. Девушка, такая милая, уступчивая и податливая лежала у него под боком, и неважно, что они были в одежде.

Шана глубоко и ровно дышала, и каждый раз Торн ощущал прикосновение ее грудей к своей спине. У него возникло такое чувство, будто его обожгли огнем.

В его памяти всплыла язвительная фраза, которую он так небрежно бросил: КЛЯНУСЬ, я НЕ ДОТРОНУСЬ ДО ВАС, ПОКА ВЫ САМИ НЕ ПОПРОСИТЕ ОБ ЭТОМ!

И он не трогал ее с той самой ночи, когда сбежали валлийские пленники. Но, по правде говоря, Торн не делал этого только потому, что пил слишком много эля. Но теперь его тело снова предательски реагировало на ее близость. Хотя сердце и разум стойко восставали против такого желания, его тело горело, требовало близости с нею. Торн чувствовал, как болезненно напрягалась его плоть от постоянного возбуждения.

Граф невесело усмехнулся. Может быть, он поступал глупо, отказывая себе в том, чего ему больше всего хотелось. Может быть, ему следовало отдаться этой страсти, которая одолевала его и послать к черту желания леди?! Но он все еще был оскорблен тем, что его маленькая высокомерная женушка смотрела на него с таким ужасающим равнодушием. Неужели у него неприятная наружность? Нет, конечно же, нет. Другие женщины считали его довольно красивым и заявляли, что его происхождение не имеет никакого значения. Действительно, многие женщины находили флирт с ним восхитительно приятным и волнующим. Но ни одна женщина не занимала его мысли. Ему стоило только взглянуть на свою жену, чтобы вспомнить вкус ее губ, которые были похожи на сочные летние ягоды, вспомнить ее прекрасные шелковистые волосы…

Медленно, чтобы не разбудить Шану, Торн повернулся, желая видеть ее. Холодный лунный свет окутывал ее словно покрывалом, освещая разметавшиеся, похожие на золотой водопад волосы. В этом свете ее кожа казалась безупречно белой.

Граф непроизвольно затаил дыхание. Во сне принцесса была притягательной и невинной, в полном расцвете молодости и красоты. У Торна из горла вырвался глухой звук возмущения. Он считал себя защищенным от таких сентиментальных глупостей. В свое время у него было достаточно много женщин, и даже более темпераментных, чем Шана. Но она была красива не только телом, но и душой, как ни одна другая из тех, кого он знал. Но он не спал больше ни с кем с того дня, как они обвенчались. Ему не нужна была другая, ни одна, кроме этой женщины. Но она не хотела ничего иметь с ним.

Пальцем Торн провел по бархатистому контуру ее губ, которые не удостаивали его своей очаровательной улыбкой. Графа охватила сильная ярость и зависть. Чем она околдовала Вилла и Грифина, что у них так вскружилась голова, ведь один совсем юн, а другой стар? Только с ним она оставалась холодной, только с ним держала себя отчужденно и гордо, уклоняясь и держась на расстоянии.

Нахмурившись, Торн снова повернулся к ней спиной, решив не поддаваться таким глупостям. И неважно, что она принцесса и тем более его жена. Ей-богу, он не станет кланяться перед любой женщиной, а особенно перед этой! Да, поклялся он, ведь она не более чем любая другая женщина в его жизни.