|
Она затаила дыхание при виде его неожиданного смеющегося взгляда, который мелькнул у него в глазах. Его руки уже лежали на кружевах ее платья, а через мгновение граф положил в сторону ее одеяние. Теперь Шана была такая же обнаженная, как и он. У нее перехватило дыхание, когда Торн притянул ее к себе и обнаружил, что раненая нога мешает осуществить его намерения. Граф рассмеялся. Они вместе упали на соломенную подстилку. Шана, помня о его ране, повернулась так, чтобы не упасть на него, и легла на бок. Опираясь на локоть, Торн быстро приподнялся, жадно рассматривая нежное женское податливое тело, которое лежало рядом, полностью доступное ему. У графа стало сухо во рту, словно в безводных пустынях Святой земли. Он схватил ее руку и поднес к своим губам.
Поймав глаза Шаны своим взглядом, он вдруг перестал смеяться. – Я не спал с леди Элис, – почти грубо сказал он. – И не спал с девушкой из Лэнгли. У Шаны екнуло сердце. Она слегка поглаживала его колючую небритую щеку, почти незаметно лаская его. Ее глаза были прикованы к его глазам, а губы расплылись в улыбке, обнажив красивые белоснежные зубы. – Правда? Торн опустил голову. Их губы почти соприкасались. Он помолчал, и его дыхание совпало с ее. – Правда, – поклялся он глухим, грубоватым, пронизанным желанием голосом. – Господи, как я мог? Я ни о ком больше не думал, кроме тебя, с тех пор, как мы поженились. Я думал о тебе и больше ни о ком, Шана, всегда. Его заявление подействовало на нее, как терпкое сладкое вино. Торн был не из тех мужчин, которые говорят ласковые слова, он мог добиться своего гораздо проще. Он был таким мужчиной, который возьмет то, что ему причитается, как должное. Принцесса ощутила, как ее охватили чувства, словно каскадом полились солнечные лучи. Торн снова принялся ласкать ее. Его рот жадно завладел ее губами, и поцелуй теперь был властный и требовательный, нежный и опаляющий. – А теперь ласкай меня, жена. Ласкай так, как все эти долгие ночи я мечтал об этом. Он притянул ее ладони к своему животу, ее пальцы ощутили горячую кожу, которая стала трепетать от прикосновения ее рук. Девушка почувствовала упругие, шелковистые завитки волос под своими руками. Сначала ее движения были неуверенными, почти неловкими. Шане никогда не приходило в голову, что можно так ласкать мужчину, и никогда она не думала, что ей этого захочется. Но Торн был рад показать ей это, обнаружив в девушке способную ученицу. Ее пальцы скользили по упругой ровной поверхности его живота. Шана восхищалась тем, как напрягались его мускулы от ее прикосновений. Граф обхватил руку принцессы, неосознанно ведя ее туда, к самому горячему месту. Пульс Шаны отдавал в висках. Она ощутила его большую возбужденную плоть в своей ладони. Дотронувшись до нее, она почувствовала дрожь, нет, не от страха, а от пронизывающего ее всю возбуждения и ожидания. Сердце стучало так, что вот-вот готово было вырваться наружу. Ласка Шаны была такой дерзкой и смелой, что кровь прилила к лицу, груди и животу. Когда девушка коснулась его твердой плоти, то была удивлена тому немыслимому контрасту: бархатистой мягкостью кожи и одновременно каменной твердостью. И хотя эти ощущения привели ее в трепет, она не отступала, а почувствовала вдруг свою силу, и с дрожью заметила, что владеет его телом. И от сознания того, что от ее ласки его плоть стала еще больше, она почувствовала радость, так же, как и он. Торн лег на спину. Крепкими руками, поймав ее бедра, он гладил ее тело, направляя снова и снова, пока она не легла на него. Ее груди опустились на покрытую волосами грудь Торна. Полностью расслабившись, Шана чувствовала, как он напряжен. Пораженная этим, девушка посмотрела на графа. Такая близость удивила ее и одновременно возбудила. Кровь закипала у нее в жилах, отдавая тяжелой болью в том месте, где их тела слились воедино. |
