Они расстались отнюдь не как лучшие друзья.
Но садясь на лошадь Джеффа, Уэйд подумал, что другого выбора у него нет. Он мог бы, конечно, попросить Мэри Джо забрать деньги из банка, но она захочет знать, почему. А он не сможет ей назвать причину, дать какое-либо объяснение.
На следующий день все трое — Уэйд, Мэри Джо и Джефф — отправились к Джо Эбботу. Мэри Джо надела юбку для верховой езды, зеленую блузку и выглядела в глазах Уэйда необыкновенно хорошенькой. В отличие от большинства женщин у нее хватало здравого смысла ездить верхом по-мужски, а не пользоваться дамским седлом, что было, по его мнению, опасным в этих краях. Джефф сказал, что он поедет на лошади из упряжки, а Кинга Артура отдаст Уэйду.
К немалому удивлению Мэри Джо, Уэйд сам настоял, чтобы она и Джефф поехали с ним.
— Это ваш скот, ваше ранчо, — пояснил он, — и Джеффу пора кое-что узнать о разведении скота.
Он старался не замечать лица Джеффа, на котором тут же вспыхнула восторженная улыбка и даже, казалось, все веснушки стали ярче.
Он также старался не замечать улыбку Мэри Джо, внезапный блеск зеленых глаз.
— Вам будет нелегко, — предупредил он, надеясь, что не совершает ошибки.
Но если Мэри Джо и Джефф собираются здесь жить — а он все больше и больше убеждался, что они никуда не уедут, — то им нужно будет научиться перегонять скот. Они не лодыри и могли бы заняться земледелием. Он видел обработанный участок, вернее, то, что осталось от него после дождей. Но Мэри Джо права: земледелием здесь не прожить. Во всяком случае, им двоим. А вот разведение скота давало им шанс, если они смогут сохранить пару хороших работников.
— Я знаю, — сказал Джефф. — Можете взять Кинга Артура, — добавил он, делая великодушный жест. — Я возьму старика Сета.
Старик Сет ходил в упряжке — толстый, спокойный, медлительный конь.
Уэйд чувствовал себя последним негодяем. Он не стал объяснять, зачем берет их с собой, не сказал, что скоро уедет, а Мэри Джо и Джеффу нужно посмотреть, как он будет торговаться, заодно они помогут пригнать стадо на ранчо. Ему часто доводилось перегонять стада, во время войны тоже, потому что Андерсон совершал набеги на фермеров, симпатизировавших северянам. Уэйд был в курсе цен на скот, чтобы заключить хорошую сделку.
Он каждый раз восторгался улыбкой Мэри Джо, тихим юмором, светившимся в ее глазах, а по дороге к Эбботам она улыбалась широко и счастливо, и у него стало легко на душе. Она была так уверена, что все получится, как ею задумано, так довольна им. Она почти заставила его поверить, что он всего добьется. Почти.
Уэйд не сомневался, что именно благодаря ей они заключили с Джо Эбботом такую выгодную сделку. Как только владелец ранчо поверил, что она здесь надолго, он не смог ей отказать, как не смог в свое время Уэйд.
Они выбрали сорок голов по четыре доллара каждая — купить больше им было не по карману, — как решили Мэри Джо и Уэйд.
Эббот внимательно следил, как они выбирают телят, а в конце торга ухмыльнулся.
— Я подкину еще в придачу пару телочек. У меня есть отличный бык. Одолжу вам его на месяцок.
Мэри Джо одарила его ослепительной улыбкой, которая всегда обжигала Уэйда как огнем.
В конце сделки Джо Эббот протянул руку.
— Было приятно иметь с вами дело, мистер Смит. Надеюсь, вы поживете здесь подольше.
Уэйд почувствовал крепкое рукопожатие, дружеское расположение и сам удивился собственной реакции. К нему постепенно возвращалась гордость, которую он утратил давным-давно. Но он тут же подавил ее. Джо Эббот не представлял, с кем разговаривал. Он, несомненно, ни за что бы не подал руки одному из головорезов Андерсона или человеку, который прожил среди ютов несколько лет и даже женился на индианке. |