Медленно потянув замок молнии вниз, я коснулся обнаженной кожи Беляшкиной. Поначалу лишь кончиками пальцев. Я вел молнию вниз так неторопливо, что мои пальцы скользили по спине Оксаны в дразнящей ласке. А когда платье оказалось полностью расстегнуто, я нырнул ладонями под нежную ткань и осторожно стащил ее с округлых женских плеч. Руки Беляшкиной взметнулись вверх, впиваясь в мои, и она сдавленно сказала:

— Достаточно.

— Ты стесняешься? — спросил я о том, что мне подсказал Вовчик.

— Я… — она запнулась и я, воспользовавшись этим, развернул ее лицом к зеркалу.

— Ты — красивая, — сказал твердо. — И ты — моя.

Несмотря на слабую попытку сопротивления, я спустил платье до талии, обнажив полную, красивую грудь. Накрыв ее ладонью, сжал между пальцев напрягшийся сосок. Беляшкина замерла и я ощутил ее неуверенность. Которую хотел заставить ее забыть.

Отведя волосы Оксаны со спины, я коснулся губами ее шеи сзади, продолжая ласкать грудь. Беляшкина издала звук, похожий на стон, и откинула голову мне на плечо. Я понял, что она, наконец, немного расслабилась. Но, как бы ни хотелось, не торопился на нее набрасываться.

Я накрыл ладонью вторую ее грудь и стал ласкать сразу обе. Набухший член нетерпеливо пульсировал, упираясь Оксане в попку.

Сдерживая собственное нетерпение, я целовал Беляшкину за ухом, затем проскользил языком по шее. Она стояла, закрыв глаза, и прерывисто дышала. Оторвавшись от нее, я сказал непререкаемым тоном:

— Открой глаза. Посмотри, как я тебя ласкаю.

Мой палец потер чувствительный сосок и Оксана резко распахнула глаза. Наши взгляды встретились в зеркальном отражении и меня словно прошило током насквозь.

Развернув ее к себе лицом, я требовательно впился в ее губы и почувствовал, как она сама прижимается ко мне плотнее. Она хотела меня, а я — ее, и только это имело значение.

Продолжая целовать Оксану, я уложил ее на постель и, оторвавшись от сладких губ, сказал:

— Я хочу тебя. Раскройся мне.

Глава 35. Оксана

Раскройся мне…

И я уже готова была сделать все, что бы ни попросил Терлецкий. Пусть завтра я об этом пожалею и снова стану стесняться своего тела.

— Я ничего не умею, — смущенно пробормотала я, но это возымело совсем не пугающий эффект. Напротив — шеф издал какой-то утробный звук, в котором я слышала удовлетворение, и набросился на меня с таким голодом, что я возбудилась еще больше. И расслабилась окончательно.

Позволила снять с себя всю одежду, стала и сама раздевать Диму. А когда он вошел в меня, выгнулась ему навстречу, стараясь вобрать его член целиком.

Я видела, что он едва сдерживает себя, но мне было не нужно, чтобы шеф хоть в чем-то себя ограничивал. Я хотела и желала отдаваться и брать.

— Сделай хоть что-то, — взмолилась я, и Терлецкий (словно только мое разрешение ему и было нужно) начал двигаться. Как же мне стало хорошо! Я совсем не помнила наш первый раз, но эту близость собиралась запечатлеть в памяти до каждого мгновения!

Предчувствуя наступление оргазма (моего первого, когда я находилась с мужчиной), я беспокойно заерзала под шефом, и он приостановился и посмотрел на меня.

— Что-то не так? — спросил, и мне стало неловко.

— Все так… просто мне… очень хорошо.

На лице Терлецкого появилась удовлетворенная улыбка, после чего он продолжил, да еще с такой скоростью, что мне стало окончательно приятно.

Почувствовав первые сладкие спазмы, я застонала, стараясь, чтобы это звучало не очень громко.