Последнее я произнес весьма многообещающим тоном. Ничего мне сейчас так не хотелось, как остаться со своей невестой вдвоем.

— Снова заманишь меня в свое логово? — спросила Оксана, но я ограничился лишь кратким обещанием:

— Скоро увидишь.

— Где это мы? — поинтересовалась Оксана, когда мы въехали на засыпанную гравием подъездную дорожку, ведшую к дому.

По обе стороны от дороги росли аккуратно подстриженные сосны и были установлены фонари, освещавшие дорогу. Про себя я отметил, что нужно будет предложить Оксане украсить деревья гирляндами — в моем представлении это было куда более уютно.

Вдалеке виднелся и сам дом. В прошлом он принадлежал, как говорили, одной из дворянских семей. А в последние годы, находясь в полуразрушенном состоянии, представлял интерес разве что для заблудших бомжей и диких собак. Так было до тех пор, как он не попался мне случайно на глаза.

Какое-то время я подумывал сделать из него отель, занявшись и этой отраслью бизнеса, но когда случилась вся эта история с моим внезапным отцовством, понял, что хочу привести сюда свою собственную семью.

И вот теперь он, полностью отреставрированный внешне и заново отстроенный внутри, ждал, когда я введу в его двери свою будущую жену.

— Что это? — моргнула растерянно Оксана, когда я припарковался у дома и мы вышли из машины.

Я с чувством гордости оглядел белоснежное каменное здание в стиле барокко. Не слишком пышное (чтобы не чувствовать себя здесь как во времена Российской империи), зато достаточно простое и уютное, чтобы чувствовать себя здесь как дома.

С лицевой стороны особняк имел посередине живописный полукруглый эркер — выступающую из фасада часть дома. Я специально попросил установить на эркере окна от пола до потолка, чтобы сделать комнаты более светлыми. Возможно, мы даже расположим на втором этаже столовую, если, конечно, Оксана этого захочет. Но лично мне очень нравилась идея завтракать по утрам на веранде с белоснежными перилами.

— Ты опять привел меня на какой-то прием? — поинтересовалась Оксана, так и не дождавшись ответа.

Я молча покачал головой. А потом просто подхватил ее на руки и, взбежав по лестнице к двери, быстро открыл замок своим ключом. И все также не выпуская Беляшкину из объятий, перенес ее через порог.

— Больше тебе не придется думать, как рассовать в узком пространстве квартиры все наши вещи, — сказал я, опуская ее на ноги. — Для этого у тебя теперь есть в распоряжении целый дом.

Оксана растерянно оглянулась по сторонам. Я с волнением ждал ее реакции.

— Если тебе что-то не нравится в декоре, мы можем переделать, — предложил я, когда молчание слишком затянулось.

Беляшкина прижала ко рту ладони и вдруг всхлипнула.

— Нет-нет, все прекрасно. И этот дом — наш?

— Наш, — подтвердил я, расплываясь в улыбке.

— Правда-правда? — уточнила она.

Я просто кивнул. А секунду спустя Оксана уже обнимала меня, бормоча на ухо:

— Но куда нам такой огромный дом?

— Поверь мне, он вовсе не будет казаться тебе таковым, когда ты родишь мне еще пару малышей. А лучше троих. Или даже четверых!

— Терлецкий, ты что, инкубатором меня сделать хочешь?! — я почувствовал, как Беляшкина игриво стукнула меня по груди кулачками. Именно кулачками — ее руки на фоне моих сейчас казались очень хрупкими.

— Я просто хочу большую семью, — ответил я, перехватывая ее ладони. — И обязательно — с тобой.

Она улыбнулась мне, а я, снова взглянув на наши переплетенные руки, сказал:

— И знаешь что еще? Нужно откормить тебя заново!

На лице Оксаны отразился такой ужас, что я, не выдержав, рассмеялся и шутливо пояснил:

— Порой я боюсь, что тебя у меня уведут! Этот твой Алик…

— Алик скоро женится, — улыбнулась Беляшкина.