Оправив ладонями пышную юбку, девушка затянула на талии ремешок с богатым орнаментом. Но, выпростав из узкого ворота свои пышные волосы, она взглянула на Беатрис, снова вернулась к невеселой действительности.

Даже в ее простом, будничном платье Беатрис по-прежнему выглядела красавицей, и Линии чуть было не решила отказаться от задуманной ею хитрости. Ведь каждому, у кого есть глаза, не составит труда догадаться о подмене.

— Господи помилуй! — пробормотала Норма, переводя взгляд с одной сестры на другую. — Если бы не твоя родинка, Линни, я бы в жизни не подумала…

Нянька замолчала, но Линии поняла, что она имела в виду. Выходит, разница между нею и Беатрис не столь уж очевидна? И страхи ее напрасны?

— Только не забудь ключи, — шепотом сказала Норма, словно опасаясь, что об их замысле узнают стены и поведают о нем обитателям замка. Неясно было, чьего гнева они страшится больше — леди Хэрриет или этого злодея де ла Мансе? По спине Линни пробежал холодок страха, и девушка поняла, что такой же вопрос она могла бы задать себе.

— Будь осторожна, дорогая сестра, — взмолилась Беатрис, заключив Линни в крепкие объятия. — И не забудь сказать нашему брату, что я молюсь за него. Как только все сделаешь — тотчас возвращайся назад.

Линни и Норма вышли из девичьих покоев и стали спускаться по крутым каменным ступеням, поддерживая друг друга, чтобы не оступиться. В самом воздухе Мейденстонского замка чувствовалось что-то враждебное, чужеродное, Даже если бы до них не доносился запах дыма и день не был бы отмечен столь ужасными событиями, Линни все равно ощутила бы, что под кровлей Мейденстона что-то не так. От знакомых с детства каменных стен исходила непонятная тревога — и даже звуки, отражавшиеся эхом под гулкими каменными сводами, казались непривычными для уха. Прежде всего слышалось слишком много мужских голосов — и ни одного женского.

Куда же, черт возьми, запропастились все женщины? Когда до каменной арки, которая вела в главный зал замка, осталось несколько ступенек, Линни с Нормой и вовсе замедлили шаг и тащились, как черепахи. Норма явно была вне себя от страха. Линни тоже боялась, но мысль о том, что Мейнарду, быть может, с каждой минутой становится все хуже, подхлестнула ее и заставила не только войти в зал, но и втащить за собой упиравшуюся Норму.

И первый, кого она увидела в зале, был молодой отпрыск проклятых де ла Мансе. Он стоял в окружении трех рослых мужчин и в сравнении с ними выглядел мальчишкой. От отвращения Линни скривила губы — кто он в самом деле такой, этот юнец, и по какому праву изгоняет их семейство из замка?

Словно почувствовав кожей это невысказанное презрение, молодой человек повернул в ее сторону голову, и их взгляды скрестились, будто клинки.

«Чтобы весь твой род скосила чума!» — мысленно пожелала ему Линни.

В ответ молодой человек неожиданно одарил Линни широкой улыбкой и, повернувшись к одному из своих спутников, дернул того за рукав. Когда рыцарь нагнулся, чтобы выслушать юношу, на Линни снова волной накатил страх. Эти четверо до ее появления говорили с ее отцом, рядом с которым вырисовывался согбенный силуэт бабки. Но теперь внимание людей де ла Мансе явным образом сосредоточилось на ней. Хотя она и не слышала слов, которыми обменялись между собой юноша и воин из его свиты, она поняла, что речь шла о ней, вернее, о том, кто она такая и какое положение занимает в замке. Это напомнило Линни, что она, возможно, спасает Беатрис от грозившей ей беды, и заставило продолжить задуманную вместе с сестрой игру.

— Не мешало бы нам поторопиться, — сказала она Норме, и они пошли вдоль стены к двери, которая вела на кухню и в лазарет, находившийся неподалеку от садика с лечебными растениями.