Переступив через коробки, она пробралась поближе к двери — и Адриан замер, ошеломленный. Он узнал свою вазу. Фейт поднесла ее к свету — и ваза словно вспыхнула; серебристо-зеленая, с почти прозрачным зубчатым горлышком, она искрилась, сверкала, ослепляла…

Да, это была она, его ваза. Ваза, омытая кровавым потом. Он целый год, экспериментируя ночами, искал для нее идеальную глазурь и пробовал различные глины, пытаясь найти точную пропорцию алебастра и каолина. В конце концов ему удалось создать прекрасную вещь — во всяком случае, он гордился этой вазой. Но в результате продал ее Тони за гроши, когда срочно понадобились наличные для оплаты последнего семестра Белинды. Тони тогда сказал, что его жена «обожает керамику».

— Заверните ее как следует, если хотите забрать с собой. — Адриан отвернулся и направился в дальний угол бокса, чтобы открыть очередную коробку.

Черт побери, он еще мальчишкой знал, что не сможет — зарабатывать на жизнь своим художественным талантом. Значит, следовало шевелить мозгами. Но сейчас у него это не очень-то хорошо получалось, если он все еще искал этот проклятый ключ.

Нет, все-таки нужно искать… Он не сможет явиться домой неудачником.

Фейт со вздохом присела на одну из коробок. Было очевидно, что она уже не надеялась найти ключ.

— Мне очень хотелось бы познакомиться с этим мастером, — проговорила она, кивнув на вазу, которую по-прежнему держала в руках. — К сожалению, большинство гончаров предпочитают керамику попроще. Такую красоту, как этот фарфор, я видела только в Европе.

Адриан молча пожал плечами. Он мог бы сказать ей, что невыгодно делать такие вещи, как эта, что американцы не станут платить за произведение искусства подлинную цену. Но ведь Фейт и сама все знала… К тому же у него больше не было намерения тратить время на подобные глупости. Так какой же смысл говорить об этом?

Фейт заглянула в вазу и нахмурилась, обнаружив в ней обрывок упаковки. Перевернув вазу вверх дном, она встряхнула ее и, запустив в горлышко пальцы, попыталась вытащить бумагу, но не дотянулась до нее.

— Господи, зачем же я туда ее засунула?

— Должно быть, случайно, — сказал Адриан. — На верное, очень нервничали. Удивляюсь, что вы не разбили ее о голову Тони.

— Он того не стоил, — пробормотала Фейт. — К тому же после отъезда я видела его всего лишь один-единственный раз — на вашем процессе. Не могла же я заявиться на судебное заседание с вазой в руках, — добавила она с улыбкой.

Адриан усмехнулся и снова подошел к Фейт. Взяв из ее рук вазу, он запустил в горлышко свои длинные пальцы и тотчас же вытащил бумагу.

— Уверены, что в спешке не завернули в нее свои бриллиантовые серьги? Вещица тяжелая…

Глаза Фейт расширились.

— Но я прекрасно помню, что не пользовалась такой бумагой, — пробормотала она. — Я использовала упаковочную бумагу для мебели.

Они молча уставились на скомканный клочок бумаги. Наконец Адриан не выдержал и протянул находку Фейт — как хозяйке. Он смотрел на нее затаив дыхание. Неужели предчувствие не обмануло его? Ведь именно такой бумагой Тони пользовался у себя в конторе…

Фейт осторожно развернула бумагу.

— Ключи, — прошептала она. — Ключи Тони…

Она показала Адриану серебряный брелок, на котором висели маленькие ключики — несомненно, от сейфов.

— Но какого черта? Почему он сунул их в вазу? — пробормотал Адриан. — Хорошо, что вы не ставили в вазу цветы — от воды ключи бы заржавели.