В том, как Маркус Рилл и леди Шелмадин обсуждали план избавления от него, не было никакого притворства, их злонамеренность была явной, и это убедило Вирджинию, что они, несомненно, приведут свой план в действие.

Она вылезла из постели и раздвинула занавески. Небо на востоке только начинало светлеть, звезды слабо мерцали в самой его вышине. Над озером поднимался туман, окружавший стволы деревьев в парке. Стая диких уток снялась с места и исчезла в разгорающейся заре.

Кругом царили тишина и покой. Громадные дубы, простоявшие сотни лет, казались часовыми, стерегущими покой старого поместья. Здесь царил мир, и, слушая первые песни птиц, невозможно было представить, что безжалостные интриги способны разбить безмятежность этого уютного уголка.

– Возможно, мне все приснилось, – прошептала Вирджиния. – Возможно, мой разум вообразил, что я слышала это.

Внезапное движение внизу заставило ее выглянуть из окна, и она увидела прямо под своим окном Маркуса Рилла, спускавшегося по ступенькам дома и направлявшегося к конюшням. Он был одет в бриджи для верховой езды и держал в руке хлыст. И тогда Вирджиния поняла, что кто-то еще не смог заснуть, кто-то еще метался и ворочался в постели, возможно борясь всю ночь с угрызениями своей совести.

Вирджиния бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Было около пяти часов. Слишком рано, прислуга еще спит, но, несомненно, Маркус Рилл разбудит одного из конюшенных мальчиков и потребует, чтобы тот оседлал лошадь.

Несколько секунд Вирджиния стояла, наблюдая за ним, пока он не скрылся из вида, а затем внезапно поняла, что должна делать. Она схватила с кресла у изголовья кровати свой пеньюар, сшитый из плотного белого крепдешина, накинула его и крепко затянула пояс вокруг талии.

Это опасно, но она знала, что другого выхода нет. Бесшумно она открыла свою дверь. В коридоре было темно, и она двинулась на ощупь. Ее ночные туфли едва скользили по мягкому ковру.

Требовалось пройти значительное расстояние от ее комнаты до площадки второго этажа, где находились покои более важных гостей, выходившие в широкий коридор, к которому вела парадная лестница. Вирджиния знала, где комната Маркуса Рилла, потому что, когда поднималась накануне по лестнице после ленча, он вышел из комнаты и улыбнулся при виде ее своей развратной улыбкой. К счастью, ее сопровождала мисс Маршбанкс, так что ему не удалось вовлечь ее в разговор.

Площадку парадной лестницы освещали первые слабые лучи зари, проникавшие сквозь витражные стекла высоких окон в холле. Кругом царила тишина. Слышалось только тиканье дедовских часов и пение птиц за окнами. Вирджиния проскользнула в тень напротив двери Маркуса Рилла. Прикоснувшись к ручке двери, на мгновение она заколебалась, почувствовав, как сердце чуть ли не выпрыгивает из груди.

Допустим, она ошиблась! Возможно, по какому-то чрезвычайному поводу он повернул от конюшни и вновь оказался в своей спальне! Что он подумает при виде ее? Что он скажет? Но Вирджиния понимала, что ее собственное положение в этом деле не имело никакого значения. Главное – герцог! Герцог, которого нужно было спасти любой ценой!

Очень, очень осторожно она повернула ручку. Шторы на окнах раздвинуты, но комната была пуста. Кровать в беспорядке – свидетельство того, что она была права: Маркусу Риллу не удалось заснуть. Его пижама валялась на полу.

Вирджиния быстро нашла глазами интересующий ее предмет: комод с ящиками, который, как она поняла, использовали в качестве туалетного столика, с небольшим поворачивающимся зеркалом в раме красного дерева над ним. Щетки для волос Маркуса Рилла с ручками из слоновой кости лежали рядом с шкатулкой, в которой хранились его бритвы.

Вирджиния быстро пересекла комнату и выдвинула верхний ящик.