— А тебе не кажется странным, что Клод утверждает, будто он отец девочки, хотя на самом деле таковым не является?.. Обычно все бывает наоборот — мужчина всячески старается отвертеться, а женщина настаивает на его ответственности за случившееся…

Эта девица легко мешает правду с вымыслом, кажется, так говорил Брасс. В голове Дороти всплывали все новые нелицеприятные характеристики, относящиеся к Сьюзи Хедлоу. Подстегнул ли ее воображение разговор с Брассом, или на нее подействовало выражение лица Сьюзи, невинные глаза которой вдруг почему-то стали косить в сторону, будто скрывая хитрые мысли, но Дороти стала раздражаться.

Устремив на свою подзащитную немигающий взгляд, она повторила вопрос, который уже задавала во время первой беседы:

— Кто отец твоего ребенка, Сьюзи?

— Я же говорила — один мой приятель. Он, к сожалению, уехал из города еще до того, как я обнаружила, что беременна от него.

— И где же он сейчас?

— Не знаю, — готовая разрыдаться, сказала Хедлоу.

— Существует много способов разыскать пропавшего человека. Этот парень должен выполнять свои родительские обязанности, платить хотя бы алименты… Если ты назовешь его имя, я могу возбудить дело…

— Нет! Это ничего не даст!

— Вот здесь ты ошибаешься. Закон предусматривает определенные меры воздействия на отца и способен заставить его поддерживать своего ребенка материально.

Сьюзи решительно сжала коралловые губки.

— Мне ничего не нужно, — упрямо заявила она. — Я хочу, чтобы меня и мою дочь оставили в покое. И чтобы Клода Эшби отправили туда, откуда ему до нас не дотянуться.

Звонок секретарши избавил Дороти от необходимости объяснять Хедлоу, что человека невозможно посадить в тюрьму по одному только голословному обвинению.

— На третьей линии Боб Клифорд, — сообщила секретарша. — Я пыталась растолковать старику, что ты не любишь, когда прерывают беседу с клиентом, но Боб сказал — дело непосредственно касается Сьюзи Хедлоу, поэтому я решила узнать, не захочешь ли ты поговорить с ним сейчас.

— Соединяй, — сказала Дороти. Она все больше и больше сомневалась в искренности своей подопечной, чувствовала, что с ситуацией придется разбираться как можно тщательней, и в душе радовалась, что противоположная сторона обзавелась наконец таким опытным адвокатом, как Клифорд. — Доброе утро, Боб! — поздоровалась Дороти, услышав знакомый голос.

— Рад тебя приветствовать! Твоя секретарша — настоящая ведьма.

— За это я ей и плачу, — усмехнулась Дороти. — Чем могу служить?

— Я познакомился с делом о похищении ребенка, приписываемом моему клиенту Клоду Эшби.

— Ошибаешься, Боб. Похищение вовсе не приписано, — возразила Дороти. Она была уверена в своих словах, поскольку располагала и полицейским протоколом. — Твой клиент сам во всем сознался. У меня даже создалось впечатление, что он этим гордится.

— Я не затем оторвал тебя от дел, чтобы отрывать по данному факту дискуссию, — засмеялся Клифорд, — В настоящее время я больше всего заинтересован в выявлении мотивов, заставивших молодого Эшби поступить именно так. А уж затем я постараюсь как можно скорее восстановить его доброе имя, дабы не сломать парню судьбу. Ты не могла бы сказать мне, когда, по-твоему, дело будет рассматриваться в суде?

— Не ранее конца октября, а может, и позже. Ты не хуже моего знаешь, сколько у судьи скопилось дел, ожидающих своей очереди.

— Дорогая, я не могу ждать так долго, — заметил Клифорд.