– Надежда умирает последней.

– Он был гораздо глупее, когда поселился у меня. Да и моложе. Пройдемся, Ланкето.

VI

Луи побывал на автостоянке, прошелся у подъездов домов, заглянул в кафе. Было уже темно. Значит, в метро. Марта не могла уйти далеко, она не любила удаляться от своей территории. Когда он увидел ее на платформе Аустерлицкого вокзала, у него точно гора с плеч свалилась. Он поглядел на нее издали. Марта делала вид, что ждет последнего поезда. Интересно, как долго она могла притворяться?

Приволакивая больную ногу – сегодня пришлось долго ходить пешком, – Луи прошел по платформе и плюхнулся на сиденье рядом с Мартой.

– Ну что, старушка, еще гуляешь?

– О, Людвиг, ты кстати. У тебя сигаретки не найдется?

– Ты чего здесь ошиваешься?

– Да так, прогуливалась. Уже собиралась домой.

Луи дал ей прикурить.

– Удачный денек? – спросила Марта.

– Я достал четверых легавых зараз, трое из них были ни при чем. Собираюсь обставить их с их же подачи.

Марта вздохнула.

– Все прошло на ура, – продолжал Луи, – я выглядел дураком и выскочкой, держал себя вызывающе и слегка их унизил. Но было весело, знаешь, страшно весело.

– Рассказывал им про предков?

– Само собой.

– В следующей жизни тебе надо бы все исправить. Чтобы ты свои шутки не тратил на кого попало.

– В следующей жизни, Марта‑старушка, предстоит серьезно поработать. Укрепить основания, многое отстроить заново, да и подновить фасад тоже не помешает. Ты‑то сама веришь в другую жизнь?

– Не‑а.

– Я хотел загнать Паклена в ловушку, вот и пришлось карабкаться по головам, пока добрался до его кабинета.

Ладно, подумал Луи, хватит, нечего болтать об этом всю ночь, он здорово повеселился и без особых хлопот. С такими, как Паклен, иначе не сладишь.

– Получилось что‑нибудь?

– Очень даже.

– Паклен – это такой красивый малый, светловолосый, худой, жуткая мразь?

– Он самый. Он бьет девочек по лицу и выкручивает яйца задержанным.

– Воображаю, как ты его достал. Что тебе от него нужно?

– Чтобы убрался оттуда, вот и все.

– У тебя уже не те возможности, что раньше, Людвиг, не забывай. А вообще, дело твое. Венсан снял типа со сто второй скамейки и сел ему на хвост.

– Я знаю.

– Тебя ничем не удивишь? Мне лично нравится добывать сведения.

– Я тебя слушаю. Говори.

– Так я уже все сказала.

– А про свою конуру ты мне тоже все рассказала?

– Тебе‑то какое дело?

Марта повернулась к Кельвелеру. Этот парень – настоящая липучка для мух. Любые новости липнут к нему, стоит ему пальцем пошевелить. Такой уж он человек, каждый норовит все ему выложить. Просто кошмар какой‑то.

– Возьми, к примеру, муху, – сказала Марта.

– И что?

– Да так, ничего, проехали.

Марта подперла рукой подбородок. Муха безмятежно летит по комнате, думая, что ее не заметят. А сама врежется прямо в Людвига и прилипнет. Тот, не спеша, выудит из нее все, что нужно, скажет спасибо и отпустит. Из него получалась такая хорошая мухоловка, что он сделал это своей профессией и не умел делать ничего другого. Например, починить лампу его лучше и не просить, в этом он профан. Единственное, что он умел, – это все знать.