Когда‑нибудь, думал Марк, отпирая два замка на двери бункера, он постарается стать спокойнее. Однако в свои тридцать шесть лет он не знал, как этого добиться.

На пороге он вздрогнул. Позади своего письменного стола он увидел кровать и старуху с подкрашенными волосами, которая положила книгу и уставилась на него.

– Входите, – сказала Марта, – не обращайте на меня внимания. Я Марта. Это ведь вы работаете для Людвига? Он вам записку оставил.

Марк прочел несколько строк, в которых Кельвелер все разъяснял. Все понятно, но он что, думает, так уж легко работать, когда у тебя кто‑то торчит за спиной, черт бы его побрал.

Марк кивнул в знак приветствия и уселся за стол. Надо сразу обозначить дистанцию, потому что эта старуха показалась ему болтливой и до ужаса любопытной. Видно, Кельвелер не опасается, что она станет рыться в его папках.

Он чувствовал, что она рассматривает его сзади, и от этого весь сжался. Взял в руки «Монд», но сосредоточиться никак не мог.

Марта разглядывала парня со спины. Одет во все черное, узкие брюки и полотняная куртка, ботинки и волосы тоже черные, роста невысокого, чересчур худой, смахивает на неврастеника, проворный, но крепышом не назовешь. Лицом ничего себе, щеки слегка впалые, что‑то индейское в нем есть, но вообще недурен, черты тонкие, статный. Ладно. Притремся. Не станет она ему мешать, он из породы дерганых, а такие любят в одиночку работать.

Марта встала и надела пальто. Надо пойти забрать вещи.

Марк замер на половине строки и обернулся.

– Людвиг? Это его имя?

– Ну да, – ответила Марта.

– Но его зовут не Людвиг.

– А вот и нет. Его зовут Луи. Луи, Людвиг – одно и то же, разве не так? А вы, значит, племянник Вандузлера? Армана Вандузлера? Он шикарно вел себя с девочками, когда был комиссаром.

– Меня это не удивляет, – сухо отозвался Марк.

Вандузлер‑старший никогда ни в чем не знал меры. Его жизнь была чередой пылких романов, легких расставаний и удовольствий, щедрой, но также и опустошительной, за что осторожный с женщинами Марк нещадно порицал его. Это было вечной темой их споров.

– Он ни разу не ударил проститутку, – продолжала Марта. – Когда я попадала к вашему дядюшке, мы подолгу беседовали. Как он? А вы на него немного похожи, если приглядеться. Ладно, оставляю вас работать.

Марк встал, держа в руках точилку и карандаш.

– А все‑таки Кельвелер… Почему вы зовете его Людвигом?

Этот‑то куда свой нос сует?

– А что не так? – удивилась Марта. – Разве Людвиг – плохое имя?

– Да нет, звучит неплохо.

– А по мне, так это лучше, чем Луи. Луи… Луи… глуповато звучит по‑французски.

Марта застегнула пальто.

– Да, – проговорил Марк. – А откуда он, Кельвелер? Из Парижа?

И какого черта он пристает к ней со своими вопросами? Отпустил бы старуху – и дело с концом. Запахнув полы пальто, Марта и сама замкнулась.

– Так из Парижа? – не унимался Марк.