– Луи Кельвелер? Чем обязан?

Мишель Шевалье улыбался, но не слишком дружелюбно. Луи к этому привык. Неожиданный визит официального представителя министерства никогда не радовал выборных чиновников, какой бы пост они ни занимали. По‑видимому, Шевалье не знал о его отставке или же эта отставка его не успокоила.

– Ничего такого, что могло бы вас обременить.

– Хочется верить. В Пор‑Николя все на виду, городок маленький.

Мэр вздохнул. Наверняка он страдал от безделья. Скрывать нечего, да и заняться нечем.

– Итак? – начал мэр.

– Пор‑Николя, возможно, и мал, но он растет. Я принес вам кое‑что принадлежащее вашему городу, но найдено это было в Париже.

У Шевалье были большие голубые глаза, которые ему никак не удавалось сощурить, хотя он явно этого хотел.

– Сейчас покажу, – сказал Луи.

Он порылся в куртке и нащупал бородавчатый бок Бюфо, который дрых у него в кармане. Черт, утром он взял его с собой на прогулку к распятию, а потом забыл оставить в гостинице. Доставать его сейчас не время, вялое лицо мэра выглядело слишком озабоченным. Комок газеты оказался под брюхом Бюфо, который относился к вещественным доказательствам без уважения, а потому устроился сверху.

– Вот эта вещица, – сказал Луи, положив наконец хрупкую косточку на письменный стол Шевалье. – Она беспокоит меня настолько, что я приехал сюда. И надеюсь, что для беспокойства нет оснований.

Мэр наклонился, посмотрел на кость и неторопливо покачал головой. До чего спокойный, уравновешенный тип, подумал Луи, ходит не спеша, ничем его не проймешь, и с виду не дурак, если не считать этих больших глаз.

– Это человеческая кость, – пояснил Луи, – крайняя фаланга большого пальца ноги, которую я, к несчастью, обнаружил на площади Контрескарп, на решетке под деревом, и которая, я прошу прощения, месье мэр, находилась в собачьих экскрементах.

– Вы роетесь в собачьих экскрементах? – важно осведомился Шевалье без тени усмешки.

– В Париже прошел сильный ливень. Органику смыло, и кость осталась на решетке.

– Понятно. А при чем здесь наша община?

– Эта вещь показалась мне необычной, даже неприятной, потому‑то я и обратил на нее внимание. Нельзя исключить несчастный случай, или, если уж предполагать худшее, пес мог забрести в комнату, где лежал покойник. Но мы не можем также исключить малейшую вероятность убийства.

Шевалье сидел неподвижно. Слушал и не возражал.

– А при чем здесь наш город? – повторил он.

– Сейчас поясню. Я ждал в Париже, но ничего не произошло. Вы же знаете, в столице труп долго не скроешь. В пригороде также никаких происшествий, и вот уже двенадцать дней никто не заявлял о пропаже людей. Поэтому я проследил за собаками‑путешественницами, теми, что едят здесь, а испражняются далеко от дома, и выбрал двух из них. Я решил проследить за питбулем Лионеля Севрана.

– Продолжайте, – сказал мэр.

Он казался таким же вялым, но слушал теперь более внимательно. Луи облокотился на стол, подперев кулаком подбородок. Другую руку он держал в кармане, потому что глупая жаба не желала снова засыпать и ерзала внутри.

– В Пор‑Николя произошел несчастный случай на берегу.

– Наконец‑то дошли до сути.

– Да. Я приехал убедиться, что произошел именно несчастный случай.

– Да, – отрезал Шевалье, – несчастный случай. Пожилая женщина упала со скалы и разбилась. Об этом писали в газетах. Жандармы из Фуэнана сделали все, что требовалось. Вне всякого сомнения, произошел несчастный случай. Старая Мари всегда там гуляла, и в дождь и в зной. Она собирала там морских моллюсков, литорину, возвращалась с полными сумками.