– Не важно, – поспешно ответил Марк. – Потом пообедаем.

– Я пойду к Лине. Она уже наверняка переживает и думает подарить мне другого щенка, я ее знаю.

Марк попрощался с Севраном, решив, что сейчас не время расспрашивать его о чудной бесполезной машине, еще успеется, и взялся за велосипед. Он медленно катил его, а Луи шагал рядом.

– Заметил, какое у нее было лицо, когда она застрелила пса? – спросил Марк.

– Да, только на нее и смотрел.

– Поразительно, как красивая женщина может вдруг сделаться такой страшной. А потом она опять стала нормальной.

– Что ты о ней думаешь? Ты бы с ней переспал, если бы она предложила?

– Не смеши меня. Я и не думал об этом.

– Не думал? Чем же занята твоя башка? Всегда надо думать, Марк, понял?

– Да? Я не знал. А ты‑то думал? И что решил?

– Тут так просто не скажешь. Смотря какая она в эту минуту.

– Ну и что тут думать, если толком ответить не можешь?

Луи улыбнулся. Некоторое время они шагали молча.

– Я хочу пива, – неожиданно сказал Луи.

XX

Марк и Луи пообедали за стойкой «Кафе де ла Аль». В зале пахло сырой одеждой, вином и дымом, Марку это нравилось, сразу хотелось сесть где‑нибудь в уголке и работать, но он оставил сеньора де Пюизе на тумбочке в гостиничном номере.

Время обеда давно прошло, и обеденный зал могли открыть, только если бы сам мэр пожаловал, но он до сих пор не выходил из кабинета. Все уже знали, что у него полиция и что Мари Лакаста была убита. Секретарша мэра проболталась. И все знали, что расследование было начато в Париже тем высоким типом, который прихрамывает, только неясно, с чего именно все началось. Люди сидели в кафе, ждали мэра, слонялись туда‑сюда перед стойкой, чтобы поглазеть на двух заезжих парижан. А заодно играли и пили. Ради такого случая хозяйка кафе, миниатюрная женщина в черном, с тонкими седыми волосами, сняла полотно, укрывавшее на зиму второй бильярд – американский. Осторожно, предупредила она, покрытие новое.

– Видишь третий столик позади нас, ближе к окну? – сказал Луи. – Не оборачивайся, смотри в зеркало бара. Низенький толстяк с густыми бровями, видишь? Ну так это муж Полины. Как он тебе?

– Ты все о том же? Хочу ли я с ним переспать?

– Да нет, идиот. Что ты о нем скажешь?

– Мерзкая образина.

– В том‑то и штука. Этот тип – сама проницательность, а по его роже никогда не подумаешь.

– А женщина с ним? Это с ней ты хотел поздороваться?

– Да, это его жена.

– Понятно. Что касается меня, то да, с ней бы я переспал.

– Тебя никто не спрашивает.

– Ты сказал, что об этом надо все время думать, вот я и делаю как велено.

– Я скажу, когда об этом думать. И вообще, Вандузлер, не морочь мне голову, нам и без того есть чем заняться.

– Кого ты еще здесь знаешь? – спросил Марк, оглядывая дымный зал в зеркало бара.

– Никого. В списках мэрии Пор‑Николя числится триста пятнадцать избирателей. Немного, но для убийства народу хватает.

– Она умерла в четверг между четырьмя и шестью часами. Это небольшой отрезок времени, легавые быстро проверят алиби.

– Отрезок небольшой, а работы хоть отбавляй. В ноябре, да еще под дождем, никто не ходит на мыс Вобан. От мыса до центра городка – пустынные дороги и пустые дома. Здесь сыро и безлюдно. В тот четверг погода была паршивая. Прибавь к этому, что в пять‑шесть часов половина местных жителей возвращались из Кемпера, где они работают.