Подробности бурной ночи всплывали в памяти ещё с большим трудом, разрозненными фрагментами, и я к своему стыду так и не смог вспомнить, кто там лежит. Ладно, сам заварил кашу, самому и расхлёбывать. Лишь бы не Сатания — портить отношения с Калданом хочется в последнюю очередь. Да и отпустило вроде меня уже. А вот на счёт неё — не уверен. Кто их знает, зверолюдов?

С чувством, как будто иду в открытый огонь, я осторожно повернулся на бок. Угол обзора вышел паршивым, но хоть так. Соседка по кровати замоталась в простыню с головой, но рога там точно отсутствовали. Ага. Значит, всё-таки Рина. Не то чтобы я сильно обрадовался этой стерве, просто она умеет держать язык за зубами, а ещё может управлять собственной кровью. Вдруг пожиратели к ней не пристанут? Как пить дать отравятся, бедолаги…

Однако стоило мне присмотреться чуть внимательнее, как я заметил за отогнутым уголком простыни прядь совсем не вишнёвых волос. Просто до этого они почти сливались с белой тканью, и выдал их характерный голубой отлив.

Ну вот как⁈

Глава 22

Чем тяжелее грядёт разговор, тем сложней его начать. А уж в таком состоянии легче всего наломать ещё больших дров. Хотя казалось бы…

В общем, я незаметно выскользнул из кровати, едва не наткнувшись на кувшин с водой, заботливо оставленный на полу. Вот чёрт. На это у меня ума ночью хватило, а вот не лезть к сестре императора — уже нет. Утолив жажду, я накинул на себя длиннополое кимоно, заменявшее здесь халаты и тихонько отправился в душевую. Ту самую, где за мной в своё время подглядывала Сатания.

Были же беззаботные времена…

Воду никто не грел, так что купание вышло весьма бодрящим. Сразу дали о себе знать заживающие раны, к которым внезапно присоединились свежие укусы на шее и трапециевидной мышце. Я настолько привык не обращать внимания на боль, что упустил этот важный факт из виду, когда проснулся. А меня тут, оказывается, кто-то пытался загрызть, судя по виду в зеркале.

Зато скачущие в голове мысли после холодной воды сразу пришли в порядок. Случившегося не воротишь, и положа руку на сердце, к Снегурочке меня всегда тянуло. Просто я себе не позволял посторонних мыслей на счёт неё. А вот алкоголь плевать хотел на все запреты…

Всё, отныне сухой закон. Не умеешь — не берись.

Напоследок я решил сгонять на первый этаж и наткнулся там на грустного Тори, который посреди бардака задумчиво массировал виски указательными пальцами. Меня он даже не заметил, полностью сосредоточившись на самолечении. Я тоже не стал его отвлекать, отыскав на столе чудом уцелевшую закуску из сыра и вяленого мяса. Не бог весть какой завтрак, но организм всё настойчивее просил закинуть в него хоть что-то.

Судя по учинённому погрому, мы вчера знатно повеселились. И судя по характерным подпалинам на стенах, я принимал в этом активное участие. Хорошо хоть монументальный общий стол уцелел. Всё остальное, надеюсь, спишут на последствия осады. Вот что бывает, когда оставляешь молодёжь одну без присмотра. Но вчера у всех служащих имелись дела поважнее, чтобы приглядывать за нашим балаганом.

— О, привет! — наконец-то обратил на меня внимание одногруппник, вымучено улыбнувшись. — Ну ты даёшь!

— В смысле?

— Ну-у-у, не успел с одной ночь провести, как на другую накинулся, — вздохнул он с отчётливой завистью. — Эх, умеешь же веселиться…

— А можно чуть подробнее? — попросил я его.

— Как ты огненными шарами жонглировал и чуть тут всё не спалил? Или как огненной саблей на спор махал?

— Нет, про «накинулся».

— А-а-а, это… Я сам смутно помню, если честно, — со смущением признался Тори.