Видимо, и нас хотят довести до кондиции, чтобы измотать до предела и взять тёпленькими.

Чем дольше мы шли, тем больше я убеждался, что наш преследователь далеко не так прост. Его не интересовали простые подранки, он прицепился именно к нам. Учитывая состояние лагеря погибшей группы, там действовал отнюдь не хищник. Люди умерли быстро, не успев ничего понять, хотя до этого явно готовились к обороне, найдя уединенное место возле обрыва. При этом не пострадали даже припасы.

Что-то меня во всей этой картине беспокоило, но до самого привала мысль никак не давала себя ухватить. И только когда мы сделали короткий перекур на поляне, я решил утолить жажду и внезапно прозрел.

— Погоди, а что они все пили?

— Ты о чём? — не поняла моя спутница.

— Те трое.

— Хм…

Пока она вспоминала, я зарылся с головой в рюкзак, но никаких ёмкостей там не обнаружил. А ведь у охранника должна быть фляжка с собой, точно такая же, как наша. Они часами стоят на посту, поэтому обязаны носить их с собой. Некоторые таскают и по две, если начальство далеко, и во второй плещется вовсе не вода. Да и сам начальник службы безопасности любит прогонять мигрень подобным лекарством.

Что поделать, раньше академия считалась относительно спокойным местом службы, пока туда не поступил я…

— Странно, у них должно быть хоть что-то, — нахмурилась Рина. — Тот же раненный нуждался в питье. Может, мы не заметили?

— Вряд ли. Скорее всего, ёмкости забрали.

— Но зачем?

— Вспомни тела. В них не осталось ни капли воды. Как и во всём лагере.

— В смысле?

— Галеты, вяленое мясо, сухофрукты, — продолжал я, поддавшись озарению. — Там её крохи, а то и вовсе нет.

— Значит, ему нужна влага…

— Точнее, наша с тобой влага.

— Да, животных он не трогает.

Мы как раз собирались спускаться к реке, где живности обитало ещё больше, но вместо этого пошли в противоположную сторону. Через час крупные глыбы стали попадаться чаще, а вскоре показалось каменистое плато, которое я заприметил ещё вчера. Растительность здесь была скудноватой, снизойдя до мелкого кустарника и пучков сухой травы, которая пробивалась меж валунов. Водой здесь и близко не пахло, а вот потусторонний взгляд лишь усилился.

Ну ничего, уже немного осталось.

Подъём дался нам с трудом — в некоторых местах приходилось карабкаться с уступа на уступ по ноздреватой скале, пока мы не выбрались на пологую вершину. Площадью с приличный стадион, почти сплошь устланную горячим камнем. Светило пекло немилосердно, хоть под пляжный зонтик ложись.

— И что дальше? — нервно поёжилась Рина, нацепившая стёганую куртку с кольчужной подкладкой. — Мы тут торчим как прыщ на голой заднице.

— Вот именно.

— Думаешь, нас придут выдавливать?

— Непременно.

Подойдя ближе к центру плато, я поджог вокруг нас траву скустарником. Огонь охотно принял сухую пищу и принялся бодро расползаться. Не совсем низовой пожар, но хоть что-то. Чадящий дым затруднял видимость, но мне уже давно стало понятно, что на одни только глаза тут полагаться не стоит. Главное — мы создали среду, максимально далёкую от водной. Теперь осталось только ждать.

Несколько минут ничего не происходило, пока пламя не продвинулось на несколько десятков метров. На одном из крупных валунов что-то мелькнуло, исказив клубы дыма не в ту сторону, и я немедленно туда выстрелил. На первый взгляд мой луч прошёл вхолостую, но теперь завихрения отклонились с другой стороны глыбы. Рина тоже бахнула, выбив красным шариком каменную крошку, и та разделилась буквально на две части, как будто натолкнувшись на что-то, хотя за ней царила лишь пустота.