— Нет, малышка! Не сегодня. Месячную норму я уже перевыполнил раза в три, а на Астероид, сама понимаешь, не тянет.

Теоска проводила его кулаки тоскующим взглядом, поникла. Тикес остановился.

— Дальше Второй мне нельзя. И не светись заранее…

Двое дежурных долго проверяли личный шифр. По их нездоровому оживлению и многочисленным мелким придиркам Сиеста понял, что выглядит не слишком-то спокойным.

Обломайтесь, ясноглазые. Скандала не будет.

* * *

Тикес ничего не спросил, лишь слегка крутанул вопросительные зеркальные спирали, когда створки дверей раздвинулись и в коридор вышел Сиеста, разминая сбитые пальцы. Сидевшая за терминалом теоска отвлеклась от какой-то игры, заморгала обиженно.

Сиесте стало жаль девочку, и он ударил ее в лицо ребром ладони. Несильно, только чтобы сбросить с узкого стула. А потом еще пару раз пнул. Но опять же — без энтузиазма, вяловато. Всяко лучше, чем вообще ничего, раз уж бедной девочке выпало тихое пересечение.

— Занимаемся мелкой благотворительностью? — Тикес смотрел ехидно.

Сиеста тона не принял.

— Отработкой норматива.

Тикес сузил глаза.

— Сильно влетело?

— Потом… уходим, а то ясноглазых сейчас набежит…

Выбирались бегом и какими-то боковыми сегментами. Тикес злился — на судьбу, на Центр, на Есту, конечно же — на теосов (на них злились все и всегда). А больше всего — на себя.

— Ну и какого кортана? Чем тебе центральная Хорда не по нраву? Шли бы себе, как люди…

— По центральной мы бы не прошли.

— Почему? Туда прошли нормально…

— Там были теосы. Много.

— Ну и что?

— Очень много…

Некоторое время Тикес молчал, обдумывая. Сиеста прав — он бы не удержался. А до критического превышения оставалось совсем чуть…

— Скоро приличному ньюру плюнуть некуда будет, чтобы не попасть в одного из этих… Дожили! Закон бы, что ли, какой приняли, чтобы хотя бы рядом с Центром их на триста шагов… Впрочем, всё равно ведь пролезут… Да и на ком иначе зло срывать?.. Нет, ситуация безвыходная… Тебе пригрозили Астероидом?

— Да.

— Но — только пригрозили? Это радует… Мне шесть раз грозили — и ничего, живу пока.

— Знаешь — за что?

— Откуда?

— За злостное нарушение нижнего предела агрессивности, реализованной в общественно приемлемых формах.

Стремительная двойная спираль Тикеса была вполне искренней. Даже размазанной слегка, а такое не сымитируешь.

— Но ведь злостное — это когда… это только если совсем… если вообще ни разу… даже пальцем! За месяц, а то и два…

Сиеста покосился виновато, как-то странно дёрнул плечами и даже вроде бы стал меньше ростом.

— Да, понимаешь… просто как-то забыл…

— Забыл?!..

— Ну да…

— Забыл. Один дастик забыл, как дышать. И помер… Нет-нет-нет, не хочешь — не рассказывай, мне-то что… А с мартышкой твоей как?

— Ну, слегка подтушили виски… Но так, несерьёзно. Их куда больше волновала моя нереализованная агрессивность. Бред какой-то…

— А чего ты удивляешься? — Тикес уже пришёл в себя и вновь обрёл прежнюю самоуверенность. — Пятнадцатый уровень! Я твой друг — и то не понимаю.