— Почему ты сегодня так молчалив и задумчив?.. Мне хотелось бы плакать с тобою! Расскажи обо всем, и ты увидишь, как я сумею утешить тебя!

Парис отрицательно покачал головой.

— Если бы ты знал, как мне тяжело! — прошептала Лидия, прижимаясь к молодому человеку и разглаживая рукой складки его тоги.

— Ты все равно не поймешь моего горя, — ответил он, неожиданно целуя гречанку в полуоткрытые губы.

Сначала она побледнела, потом с удивлением взглянула на Париса, отступила назад и сказала с серьезностью, подняв кверху указательный палец:

— О, этого делать нельзя!

— Как! Почему же? — с улыбкой спросил Парис.

— Не знаю, почему, но нельзя! — отвечала Лидия решительным тоном.

— Но как же так? — возразил Парис, подходя к ней, — я полагал, что ты меня любишь…

Девушка задумчиво кивнула головой, потупилась и, прислонясь спиной к стене грота, сорвала цветок с ползучего растения, обвивавшего вход.

— Ну, что же ты не отвечаешь? — спросил Парису любуясь девушкой в ореоле лунных лучей.

Она молчала. Наконец, подняв глаза, Лидия прижалась к плечу Париса.

— Ты не то, что другие! Тебе это позволяется… — прошептала девушка.

— Что же позволяется, Лидия? — тоже тихо спросил юноша замирающим голосом.

Она еще крепче прижалась к нему:

— То, что ты сделал сейчас.

Она так сильно держала его за плечи, плотно прижимаясь щекой к его груди, что Парису никак не удавалось приподнять голову девушки. Эта игра продолжалась до прихода Фабия. Когда торговец невольниками подошел ко входу в грот, Парис попросил Лидию остаться там, а сам вышел к ее хозяину.

После только что пережитых минут Парису было неприятно перейти к беседе с Фабием.

— Если я не получу от тебя денег завтра вечером, — сказал Фабий, — то мне придется уступить девушку другому покупателю, я не намерен дожидаться. Подумай сам, ведь содержание Лидии обходится мне недешево. Разве ее не надо поить и кормить каждый день? Теперь мне даже нельзя по-настоящему продать девчонку дешевле восьмидесяти шести тысяч сестерций.

— Ты получишь от меня больше, — встревоженно ответил Парис.

— Но откуда же ты достанешь столько денег? — недоверчиво спросил Фабий.

— Это уж мое дело!

— Извини, и мое также!

— Довольно! — вскричал Парис. — Я не должен называть тебе, от кого я надеюсь получить нужную сумму. Все это должно остаться в тайне… Но завтра ты получишь деньги сполна.

— А-а! — возразил торговец. — Так вот что! Тут кроется тайна… Гм!.. Может быть, может быть!.. Признайся откровенно, господин, ты, наверное, рассчитываешь на одну из своих любовниц? Недурно придумано, — Фабий подмигнул и усмехнулся.

К счастью, молодой человек не слыхал этих слов. Прощальный взгляд, брошенный Лидией в его сторону, отнял у него голос. И опять в сердце Париса заныла печаль и заговорило раскаяние, заглушая все прочие чувства.

VI

В левом флигеле дворца, на половине императрицы, находилась роскошно убранная комната для купания, с мраморными стенами. Полированный мозаичный пол, отражая пурпурную ткань портьеры, казался ярко-красным. Держа наготове платок из мягкой шерстяной материи, черная невольница прислушивалась, ожидая приказаний госпожи, плававшей в мраморном бассейне.

— Готово, — раздался оттуда тихий голос.

Рабыня торопливо развернула платок и побежала в купальню, где послышался шумный всплеск воды.