— Гляньте, это ж «Титан» полным составом! Вон Хотеев, это он же, да?

Что он говорил дальше, я не слышал, потому что спасся в огромной машине Жеки. Мы с Риной расположились на заднем сиденье, теща — на переднем. Жека завел мотор, и мы покатили по памятным местам. На катание ушло запланированных три часа. У меня в жизни не было столько фотографий, сколько сегодня сделал Олег. Причем нам не приходилось замирать и позировать: футбольный фотограф умел предугадывать движения и ловить нужный момент.

Ну и кульминация праздника — «Чемпион», куда заказали еду из другого ресторана. Такие сложности были связаны с тем, что хотелось отметить в семейном кругу, а в «Чемпионе» мы чувствовали себя как дома.

Рина встала на цыпочки и, сжав мою руку, шепнула на ухо:

— Еще четыре часа — и домой.

Зал не украшали свадебной атрибутикой, как и раньше, он изобиловал футбольной тематикой, фотографиями, автографами, вырезками из газет. Места в зале было маловато, и, чтобы все влезли, столы сдвинули буквой Н, и все равно белорусы и Левашов устроились за барной стойкой, а Тирликас и вовсе не стал занимать место, подождал, пока все рассядутся. Наполнил бокал газировкой и сказал:

— Александр и Дарина, я знаю вас давно, вы мне как дети и дороги одинаково. Я рад, что вы соединили судьбы. Будьте счастливы. Горько!

Мы поцеловались. Витаутыч подошел и положил пухлый конверт — парни всей командой скинулись нам на отдых, будто в этом была необходимость.

Только я оторвался от губ Рины, как встала Ольга Владимировна, сидящая возле Рины, промокнула глаза и сказала:

— Детки! Вы такие красивые, таки хорошие! У меня была доченька…

Я сделал стойку на слово «была» — думал, что теща, теперь уже официальная, собирается излить яд, но нет.

— Единственная. Любимая, — она театрально всхлипнула. — А теперь… теперь у меня появился сыночек! Мир да любовь, дети!

Теща пробралась ко мне и давай тискать меня и обнимать, аж неловко стало. Приняла меня? Или у нее гнев на милость меняется по щелчку пальцев? Пообнимавшись, теща стала проталкиваться на свое место и вдруг схватилась за спинку стула, побледнела и вытянула шею вперед, как готовая атаковать кобра. Казалось, ее кудри превратились в змей и оскалили пасти на вошедшего мужчину с букетом белых роз. Заметив его, Рина тоже побледнела, схватила мать за руку.

— Мама, пожалуйста, только без сцен!

Теща вырвала руку, гневно сверкнула очами, и я понял: на свадьбу пришел тесть, и Дарина не знала о его визите.

Глава 17

Свобода!

Озверевшая Ольга Владимировна посмотрел на Рину.

— Это ты его пригласила⁈ Специально, да?

Рина встала, взглядом пригвоздила мать к стулу и рыкнула:

— Только попробуй быкануть!

Прищурившись, теща с укором покачала головой:

— Не ожидала от тебя… нож в спину!

— Я похожа на дуру? — Рина ударила кулаком о стол — теща аж подпрыгнула, как бокал на столе. — Оно мне надо, собственную свадьбу запороть?

— Но ты ему сказала…

Рина снова хлопнула по столу.

— Да, потому что он мой отец! Но не думала, что он приедет.

— Эгоистка! Только о себе думаешь! — Теща приложила руку к груди и стала имитировать приступ удушья, но была слишком румяной для человека, страдающего асфиксией. — У меня… сердце…

И снова хлопок по столу:

— Только попробуй устроить тут цирк и опозорить меня!

Пока они выясняли отношения, мужчина растерянно стоял в центре зала — совсем молодой в сравнении с Ольгой Владимировной, невысокий, светловолосый и ясноглазый, единственное их сходство с дочерью — бороздка на носу.