– Кто это был? – спросил майор Леденев,

– Бывший командир подводной лодки фрегатен-капитан Эрнст Форлендер, – ответил боцман. – Мой командир…

…Упав после ранения с откоса, Клаус Шмеккер сильно ударился головой о камень. Когда Клаус пришел в себя, то увидел труп своего товарища. Форлендера он не нашел и до последней встречи с ним считал, что на них напали партизаны, захватившие в плен командира лодки.

– Но когда я увидел в его руках нож, – сказал Хилльмер – Шмеккер, – то понял, что выстрелы на перевале – его работа. Он хотел избавиться от нас, последних свидетелей.

– Как вы стали Хилльмером? – спросил Корда.

У Клауса Шмеккера были документы на это имя. Рядовой горнострелкового полка Вернер Хилльмер – вот кем стал бывший рулевой субмарины. Проплутав в горах трое суток без каких-либо припасов – рюкзаки его и товарищей оказались пусты, – он вышел к рыбачьей деревушке с поднятыми вверх руками.

Так Вернер Хилльмер в качестве военнопленного очутился в России. Сочиненная им легенда сработала без осечки, и под именем Вернера Хилльмера он был освобожден из плена и отправлен в Германию. В Гамбурге Хилльмер – будем называть боцмана новым именем – узнал, что все его родные погибли.

– Мне показалось, что нет смысла восстанавливать старое имя: никому уже Клаус Шмеккер был не нужен. Так я и остался Хилльмером. Устроился матросом на торговое судно, потом стал боцманом. Все эти годы я плавал по морям и почти забыл о прошлом, как вдруг в вашем порту, в коридоре Интерклуба, встретил командира «Зигфрида-убийцы ».

– Тот человек, которого вы остановили в Интерклубе, был Эрнст Форлендер? – спросил майор Леденев.

– Да. Но он не захотел признаться. А я не совсем был уверен, что это он. Сказал было Груннерту, но Оскар посмеялся надо мной. Мол, спьяну мне померещилось…

– Значит, Форлендер был в составе экипажа норвежского судна? – спросил Леденев у Нины.

– Да, кажется, он из норвежской команды.

– Я должен позвонить полковнику Бирюкову, – сказал Леденев вполголоса, наклоняясь к начальнику уголовного розыска.

– Конечно, Юрий Алексеевич, конечно, – согласился Нефедов. – Иди звони, мы пока приостановим допрос.

Когда Леденев вернулся, подполковник спросил Хилльмера:

– Чем вы можете доказать правильность ваших показаний?

Боцман задумался.

– Не знаю… Мы были вдвоем… Он убил Оскара… – Хилльмер замолчал, потом начал говорить снова, медленно подбирая слова: – Когда я ударил Форлендера бутылкой, он сразу упал… Я нагнулся и вытащил из кармана бумажник, чтоб взглянуть на документы: мне подумалось, что я мог ошибиться.

– И что вы увидели в бумажнике? – спросил Леденев.

– Я посмотрел его уже на судне. Там был заграничный паспорт. И еще разные бумаги… В паспорте было написано, что его зовут Оле Абрахамсен, старший штурман теплохода «Вестероллен». Увидев чужое имя в паспорте, я засомневался в том, что это был Форлендер.

– Моряки с этого судна были у нас на вечере, – сказала Нина.

– Это интересно, – сказал Нефедову Леденев. – Значит, он стал норвежцем.

– Что было потом? – спросил Нефедов у Хилльмера.

– Я убрал с аллеи их обоих, Оскара и этого… Оба они были мертвы. Потом я побежал в порт. По дороге вдруг сообразил, что держу в руках плащ Груннерта. Я выбросил его…

– Понятно, – сказал капитан Корда. – А как же все-таки с тем англичанином?

– К нам и на самом деле подсаживался англичанин, он просто хотел прикурить, а потом ушел.