|
Думаю, что призрак терзавшей вас колдуньи знал такие тайны. Магические силы этой женщины не умерли и продолжали бы копиться и впредь, но вы, сами того не ведая, растревожили их, вызвав на себя страшный потусторонний удар, который едва не уничтожил вас. Потом они обрушились на меня, однако я выстоял и победил, вобрав их в себя. Так что успокойтесь, больше вам ничто не угрожает. Наверное, вы спросите меня, что же спровоцировало атаку… На мой взгляд, дело не в одних наркотиках. Кроме них, есть разрушительные страсти и необъяснимые настроения, и я бы назвал их духовными лихорадками. Подобные состояния открывают вход в ту астральную сферу, о которой я только что упомянул. Но в вашем случае главным провокатором оказался сильнейший наркотик… А теперь скажите мне, — добавил Джон Сайленс после короткой паузы и показал растерянному писателю карандашный набросок темного призрака на Патни-Хилл (доктор успел его зарисовать). — Скажите, вы узнаете это лицо?
Пендер внимательно вгляделся в рисунок и вздрогнул от ужаса. — Несомненно, — пробормотал он в замешательстве. — Это ее лицо. Я сам пытался запечатлеть его и отлично помню. Смуглое, с большим ртом, массивным, выдвинутым вперед волевым подбородком и левым прищуренным глазом. Разумеется, это она. Доктор Сайленс достал старинную гравюру, найденную его секретарем в календаре Ньюгента. Выгравированный портрет зловещей хозяйки дома полностью совпадал с наброском врача. Несколько минут мужчины молча сравнивали изображения. — Мы должны благодарить Господа за то, что возможности наших чувств не беспредельны, — со вздохом произнес наконец Пендер. — Должно быть, постоянное ясновидение способно свести с ума. — Вы не ошиблись, — подтвердил Джон Сайленс. — В наши дни множество людей именуют себя ясновидящими. Но будь они и вправду таковыми, статистика самоубийств и помешательств возросла бы в несколько крат. Неудивительно, что вы на время лишились чувства юмора, — добавил он. — Мертвое чудовище питалось теми светлыми, жизнерадостными чувствами, которые переполняли вашу душу, день за днем высасывая их. Да, мистер Пендер, подобные приключения весьма поучительны, и, не окажись судьба столь благосклонной к вам, все могло бы кончиться совсем иначе… Ну что же, позвольте поздравить вас со счастливым исходом… Писатель вновь принялся его благодарить, и вдруг оба насторожились — кто-то слабо поскребся в дверь. Доктор сразу вскочил и заспешил к выходу. — Мне пора. Я оставил собаку на лестнице и полагаю… Не успел он приблизиться к двери, как она распахнулась настежь, и в комнату ворвался огромный золотистый колли. Пес завилял хвостом и, игриво пригнувшись, подскочил к хозяину, пытаясь прыгнуть ему на грудь. Серые собачьи глаза искрились от счастья и снова были зрячи и ясны как день.
Перевод Е. Любимовой
<style name="718">СЛУЧАЙ II</style> <style name="118">Древние чары</style>
I
Есть на свете непримечательные люди, начисто лишенные любви к приключениям, однако пару раз на протяжении их однообразной жизни с ними происходит нечто столь странное, что мир, затаив дыхание, слушает их рассказ о пережитом, по тут же с недоверием отворачивается прочь. Такие-то случаи чаще всего и оказываются в поле зрения психиатра Джона Сайленса и, взывая к его глубокому человеколюбию, терпению и неистощимому духовному состраданию, подсказывают ему решение чрезвычайно сложных и необычных проблем, представляющих собой величайший общечеловеческий интерес. Особенно любит он докапываться до сокровенной сути случаев, невероятно странных и фантастических. Распутывать тайные хитросплетения, спасая одновременно страдающие человеческие души, является для него сущей манией. |
