IV

Эту часть рассказа Везин поведал доктору Сайленсу без помощи наводящих вопросов, хотя и постоянно запинаясь от смущения. В его голове никак не укладывалось, каким образом девушка смогла произвести на него такое впечатление еще до того, как он ее увидел. Случайной встречи в темноте оказалось достаточно, чтобы воспламенить его сердце. Он ничего не знал о колдовской силе женского очарования и много лет не поддерживал никаких нежных отношений с представительницами прекрасного пола, ибо страдал непреодолимой застенчивостью и слишком хорошо сознавал свои недостатки. Но эта очаровательная молодая особа открыто проявляла свое расположение к нему. Ее поведение не оставляло никаких сомнений: при каждом удобном случае она старалась встретиться с ним. Она была несомненно целомудренна и мила и открыто изъявляла ему свою симпатию; она покорила его первым же взглядом своих сияющих глаз, если не сделала этого еще раньше — магией своего незримого присутствия в коридоре.

— Вы воспринимали ее как духовно здоровую, добродетельную девушку? — спросил доктор. — И не испытывали никаких других чувств, кроме восхищения, — например, тревоги?

Везин резко вскинул голову и улыбнулся одной из своих неподражаемых извиняющихся улыбок. Ответил он не сразу — через некоторое время. При одном только воспоминании о пережитом его бледное лицо покраснело, а карие глаза потупились.

— Я не могу утверждать это с достаточной определенностью, — пробормотал он. — Впоследствии, сидя в своей комнате, я испытывал некоторые сомнения. У меня создалось впечатление, что в ней есть что-то — не знаю, как бы это выразить поточнее, — нечестивое. Я не имею в виду каких-либо явных или тайных пороков, но в ней было что-то неуловимо путающее. Она и привлекала меня — и отталкивала… гораздо сильнее, чем…

Он заколебался, сильно покраснел и так и не смог завершить свою фразу.

— Никогда в жизни со мной не происходило ничего подобного, — заключил он в стыдливом смятении. — Возможно, вы правы — это было колдовское наваждение. Но что бы это ни было, я чувствовал, что готов остаться в этом ужасном заколдованном городе, лишь бы только видеть ее каждый день, слышать ее голос, любоваться изяществом ее движений, а иногда, может быть, касаться ее руки.

— В чем, по-вашему, заключался источник ее неотразимого обаяния? — спросил Джон Сайленс, намеренно глядя в сторону.

— Вот уж от кого-кого, а от<style name="a2"> вас</style> такого вопроса не ждал! — воскликнул Везин, изо всех сил стараясь изобразить достоинство. — Я думаю, ни один мужчина не может достаточно убедительно описать, в чем состоит очарование женщины, его покорившей. Я, во всяком случае, не могу. Скажу лишь, что стройная, как молодое деревце, девушка буквально околдовала меня; одно сознание, что она живет и спит в том же доме, что и я, наполняло меня необыкновенным восторгом. У меня было такое чувство, — продолжат он серьезно, с ярко горящими глазами, — будто она воплотила в себе все эти странные, скрытые силы, незримо действующие в этом городе. У нее были завораживающе мягкие движения крадущейся пантеры и та же уклончивая манера поведения, что и у всех горожан, скрывающих свои тайные цели, — эти цели, без всякого сомнения, имели какое-то отношение ко мне.