Везин тихо прошел по комнате, отпер дверь. До него донесся быстро затихающий шум с улиц. С величайшей осторожностью он миновал коридор, дойдя до лестницы, остановился, прислушался. В холле, где еще недавно кишмя кишели кошачьи тела, теперь было темно и тихо, но через открытые двери и окна с дальней стороны гостиницы слышались удаляющиеся крики.

Везин спустился по скрипучей деревянной лестнице, опасаясь и в то же время желая встретить кого-нибудь из отставших, кто мог бы показать ему путь, но никого не было; миновав темный холл, он открыл стеклянную дверь и вышел на улицу. У него до сих пор никак не укладывалось в голове, что его оставили одного, что о нем забыли — более того, намеренно позволили ему убежать. Это сбивало с толку, озадачивало…

Робко оглядевшись по сторонам и никого не увидев, Везин медленно побрел по тротуару.

Весь город выглядел пустынным, покинутым, как будто какой-то могучий ураган вымел из него все живое. Двери и окна домов были открыты; повсюду царили лунный свет и тишина. Окутанный тьмой одинокий прохожий наслаждался прохладным воздухом, который, словно большая пушистая лапа, ласково касался его щек. Придя немного в себя, он пошел быстрым шагом, все еще держась затененной стороны. Нигде не было видно ни малейшего следа только что происшедшего богопротивного исхода. Луна плыла высоко в небе, безоблачном и безмятежном.

Почти не задумываясь, куда направляется, Везин пересек открытую рыночную площадь и подошел к крепостной стене, откуда, как он знал, тропа выводила к шоссе, по которому можно было достичь одного из лежащих к северу городишек и сесть там на поезд.

Он невольно залюбовался равниной, которая расстилалась пред ним, как серебряная карта какой-то фантастической страны. Колдовская красота простершегося в забытьи пейзажа буквально завораживала, усугубляя своей нереальностью и без того немалое смятение смотревшего на него человека. В воздухе ни малейшего ветерка, листва платанов не шелохнется, все вокруг, контрастируя с непроницаемо темными тенями, видно, как днем, до мельчайших подробностей; поля и леса вдалеке тают в мерцающей дымке. Но когда взгляд оторвался от горизонта и упал на ближнюю глубокую долину, у Везина перехватило дыхание: нижние склоны холма, скрытые от яркого сияния луны, были озарены странным мерцанием; между деревьями сновали бесчисленные тени, такие же тени кружились в небе и, словно гонимые ветром листья, с криками и странно зачаровывающим пением плавно опускались на землю.

Везин смотрел на это зрелище, как заколдованный, потеряв всякое представление о времени. Потом, покоряясь одному из тех ужасных инстинктов, которые, казалось, управляли всем, что с ним тогда происходило, он быстро вскарабкался на широкую, огороженную парапетом площадку и остановился, залюбовавшись на раскинувшуюся внизу долину; в это мгновение что-то мелькнуло в тени домов, и, повернувшись, он увидел, как огромная черная кошка пересекла открытое пространство и одним прыжком взлетела на стену, чуть пониже его. Она подскочила к его ногам и поднялась на задние лапы. Все поплыло у него перед глазами, сердце бешено забилось, на миг даже лунный свет померк — рядом с ним, глядя ему в лицо, стояла Ильзе…

Ее лицо и протянутые к нему руки были покрыты каким-то темным зельем, переливающимся в лунных лучах, — все то же изорванное платье, которое так ей шло, на голове венок из ржи и вербены, в глазах бесовские огоньки… Он с величайшим трудом сдержал безумное желание схватить ее в объятия и прыгнуть вместе с ней с этой головокружительной высоты.

— Смотри! — воскликнула она, показывая на сияющий в отдалении лес. — Они уже ожидают нас, ими полны лесные чащобы, все Властители уже в сборе — скоро начнется танец. Вот волшебное зелье! Натрись им и следуй за мной!

Мгновением раньше небо было ясным и безоблачным, но, пока она говорила, лик луны потемнел и верхушки платанов под ними заколыхал ветер.