Пэнси Вейн. Неслучайная встреча
1
Присев на корточки, Эдит механически пропалывала густо заросший сорняками бордюр из анютиных глазок. Нежаркое августовское солнце ласково пригревало ее темноволосую голову. Не привычные к подобной работе пальцы делали свое дело старательно, хотя и не особенно ловко. Эдит сказала себе, что не встанет, пока не дойдет вдоль левой стороны дорожки до калитки, и только тогда сделает перерыв. Она надеялась, что под благотворным воздействием физического труда успокоится и будет готова к общению с бабушкой. Едва переступив порог бабушкиного муниципального домика, Эдит бросила сумку на плетеный диванчик и, торопливо чмокнув Бланш в морщинистую щеку, побежала переодеваться в старую тенниску и джинсы, отклонив бабушкино предложение отдохнуть с дороги и попробовать свежей ежевики со сливками. Нет, сказала Эдит, близится полдень и полоть будет слишком жарко. Так она рискнула огорчить бабушку. Та еще некоторое время ходила за ней с тарелкой, полной спелых чернильно-черных ягод, а потом махнула рукой и занялась своими делами. Эдит требовалось время, чтобы взять себя в руки и успеть стать прежней Эдит. Если не получится, она сможет сослаться на усталость после трудовой недели. Вообще-то не в бабушкиных правилах донимать ее расспросами, она просто молча устремляла на лицо внучки свои черные глаза, и Эдит словно кто-то тянул за язык. Она и сейчас может не удержаться и выболтать причину своего угнетенного настроения. А этого делать ни в коем случае не следовало. Из раскрытых окон бабушкиного коттеджа летели в сад звуки «Времен года» Вивальди. Бланш, в ожидании, пока внучка закончит заданный самой себе урок, не теряла времени даром — поставила тушиться баранину с овощами и приступила к своему обычному комплексу упражнений по системе йогов. — Мисс Грэхем, вы совершенно заработались в своем Форин-офисе! — кричала она, с трудом переводя дыхание. — Ты и правда выглядишь очень бледной, Эдит. Совсем не бываешь на воздухе. Конечно, поработать в саду полезно, но главное — не переутомляться. Боюсь, мои анютины глазки так привыкли к сорнякам, что не смогут без них существовать. Не перетруждай себя, моя дорогая, встань, подними руки ладонями к солнцу, вдохни, выдохни, выпусти весь негатив… — Бабушка, не разговаривай во время занятий, это вредно, ты собьешься с дыхания! — прокричала в ответ Эдит, вытирая пот со лба и представляя, как бабушка, лежа на циновке, поднимает по очереди ноги, обтянутые темно-зелеными лосинами, и старательно оттягивает носки. Если бы, и правда, можно было выпустить из себя весь негатив и снова стать легкой, невесомой, беззаботной… Вчера ночью Эдит впервые отдалась мужчине и вот теперь чувствовала себя далеко не счастливой. Этим мужчиной был ее жених Сесил Лайтоллер, которого она знала всю жизнь. Познакомились они еще в детстве. Их отцы служили в британском посольстве в Кении. Эдит было тогда шесть лет, а Сесилу восемь. Дети резвились в посольском саду, плескались в бассейне, кормили бананами ручных обезьянок. Когда семьи вернулись в Англию, Сесила отправили в один из привилегированных колледжей, но он писал Эдит едва ли не каждый день и жаловался на свое одиночество, идиотские порядки и злых учителей. Эдит его утешала. Каникулы они почти всегда проводили вместе. Высокий, голубоглазый, светловолосый Сесил ходил за темненькой, темноглазой Эдит как привязанный, сопровождаемый одобрительными взглядами тех и других родителей. Эдит не отличалась общительностью, в школе у нее не было близких подруг, а с другом детства ей всегда было просто и весело. Сесил в колледже делал отличные успехи. Эдит тоже училась старательно и добросовестно, но без труда ей ничего не давалось. Потом Сесил поступил в Кембридж. |
