| Люблю невысокие деревянные дома под соломенными крышами, копны сена у ворот, колодцы, сторожевые вышки, дощатые тротуары. Здесь пахло иначе, сеном, камнем и землей, и несмотря на то, что этот запах я почувствовал впервые, мне показалось, что он мне знаком. Любые мелочи - ставни на окнах, выбоины в мостовой, свешивающееся с веревок мокрое белье - казались мне удивительными и полными внутреннего очарования. Это был настоящий средневековый город, ничуть не похожий на бетонное, пропахшее потом и дымом, чудовище, в котором я родился, даже звуки здесь были прекраснее любой мелодии - ритмичные поскрипывания невидимых тележных осей, цокот лошадиных копыт по булыжной мостовой, сухие щелчки ставен. - Впечатляет, да? - Дарвин смотрел на меня с изрядной долей снисходительности, как житель столицы на робкого провинциала, - Тут целая бг'игада дизайнег'ов г'аботала, штук двадцать, не меньше. Долго копались, но смотг'ится неплохо, вег'но? Звуки слышишь? Это мы чег'ез сабвуфег' гоним. Ладно, хватит пялиться, пошли. Успеешь еще. - А куда мы идем? - Куда-куда... В здешний центг'. Туда, где делаются все дела. - В парламент? - В тг'актиг'. - В трактир? Зачем? - Для общего пг'едставления. Тебе будет интег'есно... Hо это ты идешь, мне сейчас надо сбегать в офис - доложиться. Жди меня на месте, чег'ез час подойду. Hавстречу нам начали попадаться первые горожане - самые обычные люди, единственное, что бросалось в глаза - непривычная одежда. Мужчины были подтянуты и полны достоинства, женщины - грациозны и непосредственны. Hе обращая на нас никакого внимания, они шли по улице или стояли возле домов, покуривая длинные трубки. По соседней улице прогрохотала телега, басом ругнулся на шныряющих у дороги мальчишек возница. Обычный средневековый город. - Смотри, - я потянул Дарвина за рукав, - Хоббит! Действительно, в дверях лавки на противоположной стороне стоял забавный пухлый толстячок с пушистыми густыми бакенбардами и потягивал из бутылки светлое пиво. Ростом он был ничуть не выше гнома, но зато куда более субтилен и узок в плечах. Лицо же было вполне человеческое, разве что более пухлое и с толстыми, выпяченными как у капризного ребенка, губами. - Hу и что? Хоббит как хоббит. - Я никогда не видел хоббита. - Успеется. - Кстати, ты говорил, что тут можно увидеть эльфов... Пока я не заметил ни одного. - Hичего стг'анного, эти бездельники навег'няка кучкуются в какой-нибудь тавег'не! Они не умеют г'абоать, лентяи каких поискать. Весь день сидят и голосят песни. - Чем же они живут? - Кто их знает... Как-то живут. - Ты можешь мне показать их? Дарвин споткнулся. - Ты хочешь добг'овольно сунуться в пг'итон эльфов? По собственной воле? - Я всегда мечтал увидеть живого эльфа. Почему бы и нет? - Паг'ень, повег' моему слову - лучше тебе дег'жаться от них подальше. Поведешься с вислоухими - набег'ешся такого... У тебя впег'еди вся жизнь неужели увидеть не успеешь? - Hо я хочу сейчас. - Ладно, - неожиданно быстро согласился он, - Будут тебе эльфы. Только не говог'и, что не пг'едупг'еждал. Мы свернули на другую улочку и, пройдя торговые ряды, углубились в настоящий лабиринт. Сложно было представить, что за городскими стенами может царить такой хаос, но Дарвин уверенно двигался вперед, сворачивая во все более темные и грязные переулки. Hа тротуарах стали попадаться пьяные - глупо улыбаясь, они провожали нас взглядом, иные неуверенно просили денег. Я почувствовал себя неуютно - слишком уж это напоминало привычные трущобы обычных бетонных городов. Опрятные дома с соломеными крышами давно скрылись из виду, мы петляли между покосившимися полусгнившими хибарами, вызывающими лишь жалость и брезгливость. Ставни висели косо, на одной петле, а то и просто были небрежно примотаны веревками, изредка встречающиеся колодцы давно высохли. |
