Площадку для поединка огородили в центре лагеря, в единственно месте, не занятом казармами. Судя по тому, как быстро натянули ограждение и водрузили вокруг скамейки для зрителей, дуэли были для детей Кашеварова делом привычным и обыденным. Сам Кашеваров лично проверил веревки и столбы, отгораживающие площадку от зрительских мест и остался доволен. Площадка эта представляла не совсем ровный квадрат со стороной примерно в десять метров, вместо песка неизвестные устроители посыпали траву мелкой стружкой из мастерской. Сооружение получилось может не очень красивым, зато простым и надежным.  Зрителей собралось прилично, никак не меньше сотни. В ожидании начал а они рассаживались на скамейках, пили из принесенных с собой кружек пиво и приглушенно общались друг с другом. Hад ристалищем стоял равномерный рокот, как в театре до начала спектакля. У самого ограждения маячил знакомый старик-художник, устанавливая громоздкий мольберт и раскладывая богатый арсенал кистей. Из разговоров я уже знал, что фамилия его Ушанкин и что он - штатный художник части, а также содержатель картинной галлереи со странным названием "Форсящий герцог". Там же я увидел и другого знакомца - пигмея Чероки, который сновал в толпе как крошечный поплавок посреди трясины, время от времени издавая громкие вопли. По рядам ходили продавцы поп-корна и сигарет.  - Ограда крепкая, - прикинул Кашеваров, подходя ко мне, - Должна выдержать, если чего...  - Это не ограда, это старшие духи стоят! - не удержался Чероки, за какую-то секунду оказавшийся возле нас. Кашеваров ласково запечатал ладонью ему рот и легким пинком придал обратное ускорение. Легкий как мячик пигмей отскочил от земли и унесся куда-то в толпу.  - Выходить за нее нельзя? - спросил я.  Он покачал головой.  - Hе при каких ситуациях.  - А если произойдет что-то непредвиденное?  - Капитан, это же дуэль, неужто не понимаешь? Что бы здесь не произошло, это указание судьбы, а значит, перечить ей негоже - как пройдет, так пройдет. Дуэль - это дело для двух, на площадке они могут творить что угодно, но вмешиваться я не буду и другим не дам. У меня свои принципы.  - А если один из противников согласится сдаться?  - Другой отрубит ему голову, - проворчал Кашеваров, - Я тебе о чем толкую? Эх, городские, никаких понятий... Привыкли к своим ментаврам и магам, от корней отошли, оружия в руки не берете... Hет уж, у нас порядки простые - хоть потоп пусть начинается, а бой прерывать нельзя.  - А если один из них останется без оружия или упадет? Ведь нельзя допускать хладнокровного убийства! Это... это не по чести!  - Сынок, тут я решаю, что честь, а что нет, - прихлопнул рукой Кашеваров, - Если твой парень оступится, я закрывать дуэль не буду. Это мое слово.  Пока мы говорили, с разных сторон к площадке подошли оба участника. Ожидая знака генерал-атамана, выступавшего главным арбитром, они заняли свои места и принялись разминать мышцы. Медьвак был сдержан, хотя глаза его блестели холодным огнем, и молчалив, протянутый ему мечь принял без колебаний и несколько раз взмахнул им, проверяя балланс.