|
Волосы он заплетал на странный манер в широкую косу, а на щеке бледнел застарелый тонкий шрам. Половины зубов, как я заметил, у него не было, на крепких жилистых руках обнаружились странные полосы в районе запястий, напоминающие следы от наручников и полиловевшая от времени татуировка - я успел лишь рассмотреть "Цветные Копи 69-78" и залихватское "Волки позорные!". Судя по всему, молодость одного из детей атамана прошла вдали от родных мест. - Ты, что ли, Блохолов? - осторожно спросил я. Общение с Эльдаром научило меня сдержанности. Проводник мрачно посмотрел на меня и я с трудом подавил инстинктивное желание попятиться. Было в этом взгляде что-то явно недоброе, как у ощерившейся дикой собаки. - Может и я, - ответил он, помедлив. Голос его был настолько уставшим и скрипучим, что больше подошел бы несмазанным дверным петлям, а не человеку. - Генерал-атаман сказал, ты можешь нас из лесу вывести. - Может и могу. - Так выведешь? - Может и выведу. Hе зная, что еще сказать, я рискнул заметить: - Погода пасмурная... Тучи. К вечеру, наверно, дождь будет. - Может и будет, - судя по всему, проводник решил не баловать меня лишними словами, предпочитая использовать разговорный минимум, - Может, и дождь... Однако погода, к нашему счастью, установилась хорошая и вышли мы бодро, тем более что за плечами была успокаивающая тяжесть набитых едой рюкзаков. В одном из них обнаружилась трехлитровая банка самогона, но я вовремя успел ее заметить и, во избежание, поспешно утопил ее в небольшом болоте. Hесмотря на то, что до сих пор Бахус, надо сказать, нам покровительствовал, рисковать мне не хотелось. Блохолов сдержал слово и к вечеру мы уже были на окраине Зеленки. Лес здесь заметно редел и временами даже можно было рассмотреть над головой небо. Это нас приободрило, отпустив Блохолова (на мое "Будь здоров" он ответил привычным "Может, и буду") мы расположились лагерем на опушке. Hа следующий день предстояло совершить последний рывок, завершающий шаг к логову Черного Властелина. Каждый из нас переживал это по-своему Уфтхыг не переставая курил, Кварог бесцельно бродил взад-вперед, Эдельвейс впал в привычное состояние сонного оцепенения. Даже Ари заметно посмурнела, хотя ей-то как раз до завершения похода оставалось немного. Hапряжение последнего дня сказалось и на Эльдаре - он бормотал себе под нос что-то на эстонском, то и дело поминая Искупателя. Как я успел узнать, Искупатель был Богом, которому молились в мире нашего вора. Такое странное имя объяснялось тем, что родной мир Эльдара был почти целиком скрыт под водой. Как успел сообщить за время путешествия сам Эльдар, Искупатель приходит в мир по своей воле и совершает чудеса во славу себя самого. Правда, чудеса эти сводились, как правило, к бесследной выемке из карманов и сейфов драгоценных металлов, но престижа божества это не снижало, в Искупателя верили даже воры. Правда, существовал один нюанс - всегда был риск, что под личиной Искупателя в мир придет Окунатель, его полная противоположность. Побеседовав некоторое время на теологические темы, мы потушили костер и легли спать. Все мы, хоть и каждый по-своему, чувствовали, что завтрашний день ознаменуется чем-то из ряда вон выходящим и предчувствие это было не из приятных. Сон долго не шел.
Проснулся я на рассвете, из-за того, что кто-то сильно трусил меня за плечо. От неожиданности я вскочил и кто-то, оказавшийся озабоченным орком, едва не получил в глаз. - Это я, - Уфтхыг вовремя перехватил мою руку и его выражение лица крепко мне не понравилось - наш проводник явно был необычайно взволнован, - Понимаешь, тут такое дело... - Что еще стряслось? - Даже не знаю, как сказать... - Как есть, - отрубил я, - Выкладывай. Какие неприятности еще свалились на нашу голову? - Ари исчезла, - наконец решился орк и, вероятно, мое лицо сильно изменилось, потому что он заторопился, - Встал я отлить, смотрю - а место ее пусто. |
