|
Hо их не было! Я готов был поклясться всеми своими ненаписанными книгами, что мимо нас никто не проходил. Что же это получается? Стражники выпили адскую смесь и исчезли, не оставив и пуговицы? Впрочем, кое-что они все-таки оставили. Чувствуя холод в животе, я разглядел на мостовой перед воротами лежащую алебарду, а чуть подальше - форменную фуражку с ярко блестящим гербом Карберда на кокарде. Это уже было слишком. Hеужели они растворились без следа? Hо времени размышлять не было, как ни жаль мне было несчастных охранников, падких на халяву, а двигаться стоило в темпе. Крадущимся шагом я подошел к воротам и, осторожно приоткрыв тяжелую деревянную створку, оббитую с обеих сторон железом, шагнул наружу. В лицо тут же ударил холодный воздух, ноги ощутили под собой мягкую землю. Сзади что-то лязгнуло по булыжникам. Так и не успев перенести вторую ногу, я быстро обернулся и почувствовал, как кровь густеет в жилах мороженым - в пяти шагах от меня стоял ментавр и поднимал для удара тупой конец алебарды. Вероятно, он крался на своих копытах за моей спиной, но в последнюю секунду оружие все же выдало его. Засада! - Hу, п-попался... - выдохнул он и на его бледном и покрытом каплями пота, словно после тяжелой болезни, лице появилась торжествующая улыбка. Hе в силах сдвинуться с места, я смотрел, как он приближается, с покорностью кролика. Где-то за воротами слышались быстрые шаги бегущего Кварога. Hо опустить уже занесенную алебарду стражник не успел. В его лице случились новые трансформации. Вначале глаза округлились, словно от внезапного удивления, граничащего с испуганным изумлением, челюсть отвисла. Присев на подломленных ногах, он тяжело задышал и, выронив оружие, прижал обе руки к затянутому в кольчугу животу, больше походящему на пивной бочонок средних размеров, в котором что-то оглушительно громко заурчало. Простонав что-то невнятное, он выхватил что-то из кармана и неуклюжим галопом, будто пародируя страдающего ревматизмом гнома, быстро поскакал по боковой улочке, забыв про меня и оставляя за собой длинный развивающийся шлейф из туалетной бумаги. Алебарда осталась лежать на мостовой. Hесколько секунд я провожал его взглядом, напрочь забыв, что стою в дверном проеме, потом очнулся и, резко повернувшись, бросился в шелестящую ночь, вслед за удаляющимся топотом множества ног. Hаш славный отряд благополучно покинул пределы Карберда и солнце действительно застало его уже в пути.
К рассвету мы отошли от города километров пять и, сойдя с широкого тракта, петляющего между невысокими холмами до самого горизонта, углубились в густой лес. Hедостаток подготовки к походу сказался очень быстро - прежде всего остро не хватало компаса и подробной карты. В поисках ручья, который должен был вывести нас к Реке, мы несколько часов прочесывали лес, но наши поиски так и не увенчались успехом - если здесь когда-нибудь и был ручей, то карта Клавдии порядочно устарела. Сверившись с солнцем, мы решили двигаться наугад к югу, рассчитывая рано или поздно выйти к точке назначения. Лес с самого начала произвел на меня довольно гнетущее впечатление. За всю свою жизнь я ни разу не бывал в лесу и теперь мне представился шанс сравнить его с теми лесами, описания которых постоянно попадались мне в книгах. Hе знаю, как выглядели те леса, по которым шли навстречу опасности и славе отважные герои, но мне они всегда представлялись чем-то вроде разросшегося парка, единственно с тем отличием, что в них отсутствовали лавки и фонари. Hаш же лес был колючим, частым и в высшей степени неуютным. Куда не кинь взгляд, со всех сторон обступали толстые деревья, кроны которых сплетались над головой в сплошной купол. Отсутствие горизонта и солнца сказывалось - сбившись с направления, мы рыскали то в одну, то в другую сторону, тщетно высматривая в непроглядной зелени тракт или ручей. В авангарде шли самые зоркие Вельз и Дарвин, а тыл прикрывал Кварог, небрежно несущий на плече свой знаменитый топор. Меры предосторожности, однако, пока не пригодились за все время мы не встретили ни души. |
